Дело оперское. Рокировка

Подготовили спецсообщение в краевое управление об изъятии особо крупной партии наркотиков, оформили документы, и только в пять утра Иван примостился на диван, а Вадим уронил голову на стол.

Спать долго не пришлось. В семь часов в дверь вломился полковник Санин:

— Как Сорокин?

— На операции, — сонно отозвался Иван, до конца еще не поняв, кто перед ним стоит. Когда он, наконец, окончательно проснулся, поздоровался: — Здравствуйте, Анатолий Дмитриевич!

— Что же вы так?

Вопрос остался без ответа.

Санин пересмотрел все документы, сходил и поторопил экспертов, пообщался с задержанными и, уже имея полное представление о случившемся, уехал в десять утра в краевое Управление, по пути заскочив на пять минут в больницу.

В кабинете Иван подбил отрывочные данные, в каком месте можно было искать ускользнувшего стрелка. Судимый за вооруженный грабеж и изнасилование двадцатисемилетний Артем Иванов имел кличку «Сирота». В деревне занимался выращиванием конопли, и было удивительно, что он ни разу не попался до этого на наркоте.

— Возьмем! — ободрил Ивана Вадим. — Рано или поздно, сам проявит себя.

В течение дня Вадим и Иван ездили по деревням и общались с народом «за Сироту».

— Поймали? — сразу спросил Женя.

— Ищем. Ты как?

— Говорят, жить буду. Дробь котелок проломила слегка, но все уже поставили на место, вроде вставили титановую пластину и будет заживать как на собаке. Я его вспомнил. Он проходил пять лет назад по грабежу.

— Мы уже установили его, — кивнул Вадим.

— Когда ловить будете, дайте ему по голове от меня, — попросил Женя. — В то же место, куда мне дробь попала…

— Безусловно, — усмехнулся Иван, большой специалист «давания по голове».

Дома Иван никого не застал. Жена опять ушла от него. Он быстро проглотил скудный холостяцкий ужин и завалился спать.

Вадим появился дома, когда жена и дочь уже начинали ложиться спать. Оля сразу справилась о здоровье Жени.