Дело оперское. Рокировка

Чиф выскочил из комнаты, и никем не замеченный, как ни в чем не бывало спустился вниз и присоединился к толпе зевак, начавших окружать труп голой девушки. Немного потоптавшись, он убедился, что она мертва, и спокойно пошел своей дорогой.

Опера валились с ног от усталости. Было опрошено огромное количество народа. Общественность тоже стояла «на ушах». В итоге Юрьева вызвал к себе мэр города. Мэр находился в подавленном состоянии. Он предложил Вадиму сесть, и устало спросил:

— Я чем-нибудь могу помочь? Может, бензин нужен? Или еще что? Говори, не стесняйся! Всё дам, что в моих силах.

— Спасибо. У нас пока всего хватает, — Вадим чувствовал, что перед ним сидит человек, который в силу своего характера и общественного положения действительно был хозяином. Но в данном деле, в деле наведения порядка, «руками» хозяина все же оставался шестой отдел…

— Ну, так все же? — мэр вскинул брови.

— Об одном могу попросить, — Вадим мгновение помолчал. — Задача уголовного розыска — раскрывать преступления. Задача УБОПа — сделать жизнь бандитов невыносимой. Любыми средствами. Для меня хороший бандит — это тот бандит, который сидит в тюрьме или лежит на кладбище. Если они перестреляют друг друга — это только на пользу всему обществу…

— Я понял. Я сделаю все, чтобы вам никто не мешал. Поговорю с начальником ГОВД…

Вадим про себя усмехнулся: начальник ГОВД хоть и находился еще на своем посту, но близилось то время, когда к нему в кабинет войдут парни из УСБ…

Вечером Ивану позвонила Оля Уткина:

— Ваня, ты мне нужен…

— Как мужчина? — спросил Иван.

— Тебе все одно…

Через двадцать минут Иван встретил Уткину в безлюдной части города.

— Здорово, Оля! Когда у тебя суд?

— Здорово. Суд будет послезавтра…

— Ну, а я тебе, зачем нужен? — Иван сидел в машине и разговаривал с Олей через приоткрытое окно.

— Ты мне снова объясни, что мне говорить про начальника милиции полковника Саблина на моем суде…

Шилова пробил мелкий пот.

Иван чуть было не потерял самообладания, но взял себя в руки. В висках мощными ударами билась кровь, руки мелко дрожали. Кто мог им заняться? Кто?

— Садись, — сказал он Уткиной.