Дело оперское. Рокировка

Посмотрел бы я на него в Грозном! Он бы там обосрался, и сидел бы где ни будь в яме, и ни хрена бы не воевал. А здесь он авторитет! Герой он только торговок и барыг на бабки разводить. Жизни, скот, меня учил! С Гасановым, типа в политику идти надо и всякое такое…

Серж залпом выпил полстакана водки, и стал грызть сухую корочку хлеба."

"— Слушай, а ты в каких войсках служил? — Чиф тоже выпил и придвинулся к Сержу.

— А что?

— Мину сделать сможешь? Ну, там, или просто взрывчатку?

— А чего не смочь? Смогу.

— Так ты вообще ценный человек, Серж! Фикса — урод, что в тебе спеца во время не разглядел!

— Ну?

— Слушай, а сколько надо, что бы машину взорвать?

— Обездвижить или гарантированно разнести? — в голосе Сержа вдруг почувствовался профессионализм.

— Разнести. Чтоб всех убило в машине…

— Четыреста грамм тротила хватит, чтобы убить всех, кто сидит внутри.

— Откуда такая точность? — усмехнулся Чиф.

— Потому что тротиловые шашки бывают весом в семьдесят пять, двести и в четыреста грамм.

— Пробовал?

— Пробовал, — кивнул Серж. — От машин ни хрена не остается…

Чиф выпил последнюю стопку и пустую бутылку бросил в мусорное ведро. Серж тоже допил водку, и его стало кренить набок.

— Ладно, я к тебе зайду. Пока из дома не высовывайся. Тебя наверняка будут менты искать как связь Фиксы, но ты не бойся. Если ты все сделал правильно, то у них на тебя ничего нет. Скажи, что ты в запое третий день.

— Я найду, что сказать.

— Ну, давай!

Чиф вышел из дома. В машине он вытащил из рукава пальто сигнальный пистолет, переделанный для стрельбы охотничьими патронами, и разрядил его. Он хотел завалить своего киллера, но после слов о способности изготовить взрывное устройство, решил пока повременить. Сам он такое устройство сделать не мог. Не знал как…

Захотелось развлечься, и Чиф поехал к своей подруге. Алла встретила его без желания. Он отработал на ней положенное, и развалился на постели.

— Говорят, это ты Фиксу привалил, — вдруг сказала девушка.

— С чего ты взяла?

— Люди говорят. А я помню, как ты дергался в тот день, когда его убили, — она попыталась улыбнуться, делая вид, что ей все равно. — Ты не боишься, что я скажу это кому-нибудь?

— Нет, не боюсь.

— Почему? — спросила она.

Это были её последние слова. Через несколько секунд она уже лежала на асфальте после полета с девятого этажа.