Дело Аляски Сандерс

Барнаски торжествующе улыбнулся, схватил бутылку шампанского, откупорил, наполнил три бокала и провозгласил:

– За Маркуса Гольдмана, восходящую звезду американской литературы!

Спустя три недели, 29 августа 2005 года, я последний раз перечитал рукопись “Г как Гольдштейн”. Закончил глубокой ночью, поспал пару часов, потом прыгнул в “форд” и единым духом примчался в Аврору, показать текст Гарри.

– Сегодня великий день, – сказал тот, глядя на рукопись, лежащую на столе на террасе.

Мы сидели на улице, наслаждаясь летним утром.

– Все благодаря вам, Гарри.

Гарри сразу отмахнулся от моих благодарностей:

– Маркус, вы никому не обязаны тем, что стали писателем, только себе самому.

Он поднялся, взял свою жестяную коробку с надписью “На память о Рокленде, Мэн” и стал бросать чайкам кусочки хлеба.

В тот вечер мы должны были встретиться с Эммой в Бостоне, вместе отметить окончание моего труда. Гарри проводил меня до двери, и тут я увидел свой жалкий “форд”, стоявший рядом с его красным “корветом”.

– Гарри, – попросил я, – можно я на пару дней одолжу вашу машину?

– Конечно, – ни секунды не колеблясь, ответил он.

Я оставил ему свой “форд” и уселся за руль болида. На автостраде, ведущей в Массачусетс, я ощущал удивительную легкость. Как будто сбросил с себя прежнего Маркуса.

Зато Эмма, наоборот, отнюдь не пришла в восторг при виде «корвета».

– Это что за тачка? – с ужасом спросила она.

– Это чтобы ездить на ужин к твоим родителям.

Я почти не шутил.

– Прекрати, Маркус, не смешно, – рассердилась Эмма. – Что стряслось с твоей машиной?

– Мой “форд” – это прежний Маркус.

– Прежний Маркус? Это еще что за глупости? Ты написал книгу и теперь намерен измениться?

– Я-то не изменюсь, а вот люди будут глядеть на меня другими глазами.

Тогда я еще не знал, насколько точным окажется мое предсказание.

– Обещай, что вернешь ее, – потребовала Эмма.

– Обещаю. Мне через пару дней снова надо к Гарри, он прочтет рукопись.

– Я люблю Маркуса, который ездит на “форде”, – повторила она.

– Знаю.

Гарри обещал дать мне знать насчет книги в самое ближайшее время. Но я никак не думал, что он позвонит через сутки, к тому же в самый неподходящий момент. Вечером 30 августа 2005 года, около половины одиннадцатого, я лежал рядом с Эммой в ее спальне и ласкал ее в темноте. Комнату освещали только огни Бостона в окне. Лежали мы еще одетые, она была в короткой юбке, которую я медленно стягивал на бедра.