Мое падение

Я должен быть уверен, что, когда меня не станет, о тебе позаботятся любящие женские руки, — во мне закипает злость. Почему я не могу просто жить, как живу, меня все устраивает в моей жизни. Женских рук, и не только рук, у меня предостаточно. По жизни мне никто не нужен. Почему я должен кому-то что-то доказывать, устраивая показуху. И мне не нужен никакой психолог. Я сам себе психолог. Это не проблема. Это мой образ жизни. Но я не могу отказать отцу. Только не в данный момент.

— Хорошо. Я приеду завтра. Приеду со своей женщиной.

— Вот и хорошо. Я знал, что ты мне не откажешь.

— Пап, ты в курсе, что ты сейчас мной манипулируешь?

— Да, Данил, я этого и не скрываю. Но могу я хоть в конце жизни кем-то поманипулировать? — смеется он.

— Мать всю жизнь тобой манипулировала. Как ты это терпишь? — немного расслабляюсь, усмехаясь ему в ответ.

— Ты уверен, что любишь свою мифическую женщину? — не понимаю вопроса. Причем здесь моя любовь?

— К чему этот вопрос?

— А к тому, что когда любишь, ты готов на все ради своей женщины.

— Пап, я… Мы приедем только в одном случае, если ты поговоришь о лечении за границей, — теперь я ставлю ему ультиматум.

— Поговорим, обязательно поговорим.

— До завтра, пап, — сбрасываю звонок. Смотрю на уже ночной город. Нахожусь в полной прострации. Отец всегда много значил в моей жизни. Говорят, мальчики больше любят мам. Отец всегда был мне ближе, чем мать. Славка, мой старший брат, всегда был маменькиным сыночком, и она это знала. Отец научил меня быть сильным, он всегда меня понимал и поддерживал. Четыре года назад наши отношения разладились, и даже в той ситуации отец не отвернулся от меня, он просто занял нейтральную позицию наблюдателя, позволяя нам самим во всем разобраться.

— Дан? Котик, ужин готов, — слышу за дверью голос Инны, — сколько раз мне еще надо сказать этой девчонке, что я терпеть не могу, когда меня так называют! Быстро подхожу к двери, открываю ее. На пороге стоит довольная Инна.