Мое падение

Зацепил ее подругу, видимо та не знала всех подробностей нашего расставания. Подпоил ее, немного комплиментов сказал, немного обаяния, совсем чуть-чуть пошлых намеков и у ее подружки развязался язык. Она-то мне и поведала обо всем, чем делилась с ней Кристина. В общем, как выяснилось, эта тварина меня любила, но я оказался не способен обеспечить ей достойную жизнь, а мои командировки стали последней каплей, меня не было рядом и ее чувства стали угасать. И на счет ребенка она не соврала, Кристина утверждала, что он был именно моим, но я и так это знал, чувствовал, что не соврал мне Стасик.

А детей она не хотела, мол, рано ей еще было. Рано! Понимаешь? Видимо эта шмара еще не нагулялась. А Стасик, мол, достойный мужчина, которой сможет обеспечить ей достойную жизнь. Она, мол, сама хотела мне все рассказать, но я явился без предупреждения и чуть не убил ее и родного брата. В общем, я чудовище, неадекватный отморозок, которому видимо на Кавказе крышу снесло. Вот она вся ее лживая, лицемерная, алчная правда — ей не хватало, денег. Я богиней ее считал. А она, оказалось, всего лишь деловая шлюха, алчная и падкая на деньги… — и тут я останавливаюсь, и ни черта не соображаю, зачем я сейчас все как на духу рассказал Дюймовочке. Поворачиваюсь к ней, а она опять сидит и беззвучно плачет, пытаясь скрыть это от меня, слезы утирая. Поднимается с места, подходит ко мне, садится на мои колени, обвивая своими ногами. В глаза мои смотрит, и там такая боль плещется. Боже, какая она чувствительная. Нежная, ранимая, и в тоже время сильная и несгибаемая девочка.

— Вот так вот, Дюймовочка, и подыхает любовь. И убивает внутри все чувства разом, выжигая все на своем пути, — сжимаю ее талию, прижимаю к себе ближе. Большими пальцами утираю ее слезы. — А вот теперь ты мне скажи, какого хрена я тебе все это рассказал? Ведь я никому и никогда не рассказывал этого с такими подробностями. — Ксения, смотрит на меня, качает головой, не находя ответа. А он мне и не нужен. Это вопрос я скорей задал себе, чем ей.

— Ты… Ты до сих пор ее любишь? — тихо так, осторожно, спрашивает она, лицо мое ладошками обхватывает и взгляд удерживает. Что она там хочет найти? Ответ на свой вопрос?

— Нет, Дюймовочка. Моя любовь давно умерла, я ее похоронил, кремировал и пепел по ветру развеял. Раньше я ее ненавидел, хотел уничтожить. Но знаешь, когда мы с тобой в гостях у меня дома были, я понял, что вообще ничего к ней не испытываю, даже ненависти. Она плакала, а мне было все равно.