Да, Босс!

Это потом я во всём сознаюсь Левандовскому, сейчас же мне просто нужна пауза, чтобы разобраться с тем состоянием, в которое меня погрузили переговоры с Вероникой. Состояние какого-то безумного хаоса, из которого было невозможно вычленить хоть что-то разумное.

Набережная была погружена во мрак. Было холодно, что заставило меня поёжиться, когда я вышла из такси, которое осталось ожидать меня у обочины. Фогель был на месте — ждал меня неподалёку, засунув руки в карманы пальто. Мне и знать его в лицо было необязательно, чтобы понять — передо мной именно он.

— Ева? — уточнил он, одновременно приветственно кивая.

— Райнер?

Я подошла, вставая напротив. Пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть в лицо Фогеля. Озноб, причиной которого был вовсе не холод, теперь охватил меня целиком.

— Вот. — Я протянула Фогелю папку, которую он буквально выхватил из моих рук и принялся листать. — Кажется, здесь всё. Формулы, какие-то графики и всё, что вам необходимо.

Я смотрела на то, как глаза Райнера бегают туда-обратно по документам, как беззвучно шевелятся его губы, и как в глазах загорается удовлетворение, от которого внутри меня появилось мерзкое чувство.

— Да, это то, что нужно, — кивнул он, закрывая папку и кивая в сторону шоссе. — Вас подвезти?

— Спасибо, я на такси.

Не прощаясь с Фогелем, я развернулась и направилась быстрым шагом в сторону ожидающей меня неподалёку машины. Хотелось перейти на бег, но я сдержалась. Ощущение, что я совершила огромную ошибку, не давало мне покоя. Но пути назад не было. Осталось только смириться с этим и двигаться дальше.

Глава 22

Возможно, он слишком торопился.

Возможно. Но в том, что касалось Евы, Адаму не хотелось анализировать, высчитывать и выдерживать гроссмейстерские паузы. Потому что это был не очередной контракт, сделка или отчет. Это были его чувства, настолько острые, что никогда еще он не ощущал себя настолько живым, как рядом со своей женой. Никогда не испытывал такой гаммы плохо подчинявшихся ему эмоций.