Да, Босс!

— Мне было безумно хорошо, — ответил Адам, проводя языком по ее губам. — Если бы только знал, какая развратница в тебе кроется, то взял бы тебя в первый день прямо с порога. И даже не в секретарши. — Его рука прошлась по ее спине ласкающим движением, а губы скользнули к уху, которое тут же начали ласкать. — Боже, Ева, почему мне тебя так мало? — выдохнул Левандовский, обводя языком ушную раковину. — После всего, что было, я хочу тебя ещё сильнее. — Он спустился поцелуями к ее плечу и чуть прикусил нежную кожу, оставляя на Еве свою отметину.

Поцеловав ее в последний раз, Левандовский нехотя выбрался из постели и пошел в ванную. Вернувшись оттуда, принялся одеваться — все те же брюки, брошенные ночью на пол, слегка мятая рубашка и никакого галстука — сегодня он хотел быть совсем не тем, кем привык быть много лет, а потому решил послать к черту идеально отглаженные костюмы, а вместе с ними — и строгий порядок, по которому жил.

Они вышли из дома около полудня и двинулись по старым улочкам, мощеным брусчаткой, к рыночной площади, где множество туристов уже прогуливались вокруг Суконных рядов, рассматривая товары и расположенные на площади достопримечательности. Левандовский отметил, что почти в каждом доме первый этаж занимали рестораны, причем самые разнообразные — от итальянской пиццерии до Макдональдса.

Обстановка внутри заведения оказалась простой, но уютной. Они заняли столик в углу, и, откинувшись на спинку мягкого кресла, Адам открыл меню, но, едва на него посмотрев, перевел взгляд на Еву:

— Чем ты хотела бы заняться сегодня? Кроме того, чем мы уже занимались только что и займемся ещё не раз, — спросил он, усмехнувшись.

Еве совершенно не нравилось слово «надолго», которое произнёс Адам, но она гнала от себя атакующие со всех сторон мысли о том, что всё, объединяющее их в данный момент с Левандовским, может закончиться. Пусть не прямо сейчас, но когда-нибудь этим отношениям придёт конец. Как то было миллион раз до неё, и как то будет после. И хоть сейчас Ева чувствовала себя особенной, она понимал — слишком уж надеяться, что так будет всегда, не стоит.