Да, Босс!

Только от этого можно было начать умолять Адама взять её прямо здесь, возле шершавой стены домика, на которую она опиралась, едва стоя на ногах. Но Ева только выдохнула в его рот:

— Я и сама для себя — сплошной диссонанс, когда рядом с тобой. И всё, что творю, когда ты в поле моего зрения — удивляет меня не меньше чем тебя. Например сейчас схожу с ума от ревности, когда представляю всех тех секретарш, которых ты трахал прежде чем уволить.

Её пальцы сомкнулись вокруг члена ещё плотнее. Она действительно испытывала ужасающую ревность, лишь подпитывающую острейшее вожделение, которого Ева не испытывала ни разу за свою жизнь.

Вся ситуация, заложниками которой они стали по собственной воле, вдруг предстала перед ней в совершенно ином свете. Что бы там ни было после — на сегодня у них всё могло быть только так, и никак иначе.

— И хочу тебя от этого ещё больше.

Теперь она сама потянулась к губам Адама, убирая руку от его ширинки.

— Я помню, что ты любишь по утрам, но должна тебя разочаровать — я не умею делать ничего подобного. Даже не пробовала ни разу. Но с тобой — хочу научиться всему, что ты любишь, даже если это что-то очень развратное.

«Особенно если это что-то развратное», — подумала Ева, но вслух этого говорить, разумеется, не стала. Опаска, что Адам сочтёт её кем-то, кто похож на тысячи его любовниц, отрезвляла сильнее, чем прохладный воздух, которого вдруг стало слишком много, когда Левандовский отстранился.

Глава 18

До квартиры, снятой Адамом, они добирались, по мнению Евы, непростительно долго. Но чем больше времени проходило с их последнего поцелуя, тем больше было желания и меньше — страха. Хотя, стоило признаться самой себе — опасения никуда не улетучились, они просто стали призрачными, теми, с которыми Ева вполне могла совладать.

Она шагнула в погруженную в полумрак гостиную, в которой тут же вспыхнул свет. Всего доли секунды хватило, чтобы потянуться за поцелуем к Адаму, что вновь запустил ладонь в её волосы, оттягивая голову назад. От одного ощущения, как он сжимает пряди — не больно, но ощутимо — можно было кончить. И от того, что Левандовский буквально раздевал Еву взглядом — ещё раз и ещё.