Чувства под запретом

 – Он к нам пожаловал из самого Голливуда или просто Александр/Алексей выпендривается?

– Вроде Александр, – Марат пожимает плечами. – Но все зовут его Алексом.

– Это я уже поняла. – Парень сам того не зная заработал минус десять очков в моем личном рейтинге. Не могу сказать, что предпочла бы чтобы его все звали Шуриком или Саньком, но Алекс на моем языке чувствовался инородно. Господи, что не так с Александром? Ну красивое же имя!

– А что, потянуло на молоденьких? – весело скалится Марат.

Не желая отвечать, я лишь фыркаю и достаю из сумки шоколадный батончик.

Еда, как и его отношения с Алисой, являются негласными запретными темами в нашей дружбе. Марат мне никогда не говорил, что не хочет это обсуждать, но у меня хватало такта не задавать вопросов. И если с Алисой все более менее ясно, мало кто любит обсуждать бывших, то с едой были сплошные загадки. В принципе, все в университете знали, что Скалаев никогда не ест при посторонних, но став его другом я поняла, что он еще и не любит смотреть на то как едят другие.

Глава 3

Смотрю на часы и понимаю, что уже опаздываю. Юлия Зубова, как назло, именно сейчас попыталась выяснить как там продвигается ее курсовая. Оказывается, научрук спросил у нее что-то по теме, а она была не в состоянии ответить потому что даже не удосужилась прочитать те главы, которые я ей скинула на почту два дня назад.

Садясь в свою старенькую “фиесту” я начинаю молиться чтобы она завелась с первого раза, поглаживаю по рулю, нежно сообщаю, что скучала, но увы, это не действует и вместо ровного шума двигателя старушка издает что-то больше похожее на чихание. Вздыхаю и прокручиваю ключ еще раз, нервно глядя на часы. Ненавижу опаздывать.

Спустя пять минут я, наконец, открываю капот и с растерянным видом смотрю на его содержимое, дергаю наугад несколько шлангов, стучу по аккумулятору и пытаюсь по картинке из интернета найти стартер.