Чудо с ушами, или Успокоительное для дракона

"

"– Зачем? – снимая меня с плеча и начиная гладить и чесать за ушами – бедняга, как же он сейчас психует! – удивился дракон. – Да, пытки порой развязывают язык, но чтобы избежать боли, человек может наговорить, чего и не было, выдумать, чего не знал, указать на невиновного, лишь бы прекратить или предотвратить свои страдания. А мне нужна правда. Кстати, бывает и наоборот – с перепугу человек просто всё забывает, а может и с ума сойти, тогда он вообще бесполезен.

– А что тогда с ней сделают?

С одной стороны хорошо, что пыток не будет, я содрогалась, представляя, как мучают горничную, которая стала мне за эти дни пусть не подругой, но знакомой.

– С ней поработает менталист – это надёжно и гарантирует результат.

– Ясно, – кивнула я, поняв, что как-то глупо было до подобного не додуматься. Уж точно среди имперских дознавателей были те, кто мог в мозгах ковыряться и правду оттуда вытаскивать.

– Нет.

Мне показалось, или в голосе дракона прозвучало сожаление?

– А тогда можно, я её стукну? Потом? За Эйдера?

– Можно. Она, конечно, без наказания не останется, её будут судить, и, скорее всего, приговорят к казни. Но стукнуть можно. И даже нужно.

– Нужно?

– У меня у самого кулаки чешутся, но я на женщин руку не поднимаю. Хотя порой очень хочется. У тебя же такой проблемы точно не возникнет.

– Вандерик, – имя дракона как-то слишком легко слетело с моих губ. – Вот ты говоришь – скорее всего, её казнят. А что, если она и правда окажется твоей правнучкой?

– От этого она не перестаёт быть убийцей. К тому же, казнь – это пока только предположение, возможна каторга или пожизненное заключение. Решать не мне. Я никак не стану влиять на суд. Ни требовать обязательной казни за покушение на моего наследника, ни просить о смягчении приговора, если она – мой потомок.

Я задрала голову, любуясь своим драконом и в который раз восхищаясь им. Вот вроде бы, герцог, главный имперский дознаватель, третий по влиянию дракон в империи после самого императора и его наследника, а может и второй – мог бы самолично вынести Пумеле приговор или даже прибить на месте, никто бы и слова ему не сказал.

А он – «решать будет суд». Хотя это лично и кровно касается его самого.

Как же мне повезло с будущим мужем.