Чудо с ушами, или Успокоительное для дракона

– Что «о детях»? – насторожилась я, взглянув на лорда Корбеда, который внимательно наблюдал за мной, пристроив подбородок на сцепленные пальцы, а локти – на стол, нарушив даже мне известное правило этикета.

– Что означает твоё сегодняшнее выступление там, во дворе? – дракон приподнял одну бровь, словно подкрепляя свой вопрос. – Я вроде бы объяснил тебе, почему стараюсь держаться в стороне от Брандерона. Так зачем ты пытаешься заставить меня с ним сблизиться?

– Вы не хотите в будущем испытать боль потери, если сблизитесь с ним, – сказала я, и хотя это не звучало вопросом, герцог удовлетворённо кивнул и вновь вопросительно поднял уже обе брови, молодец, мол, урок усвоила, продолжай отвечать.

С лица дракона словно ветром сдуло всю лёгкую игривость, с которой он позволял мне «отвечать урок». Он замер, выпрямился и буквально впился в меня взглядом.

– Боль? О чём ты?"

"– А вы не понимаете? – удивилась я в ответ.

– Объяснись.

– Ваш сын – да-да, именно ваш, плоть и кровь, пусть даже и бескрылый, точнее, неопределённый, но всё равно ваш, – страдает от своей заброшенности и вашего им пренебрежения. Он и так матери лишён, так ещё и отец вроде бы есть, вроде бы где-то тут присутствует, но ведёт себя так, словно самого Брандерона не существует.

– Неправда! Я забочусь о сыне, у него есть всё, что нужно ребёнку – няня, одежда, игрушки, образование… ну, оно будет в итоге. И я всегда буду его поддерживать в будущем.

– Ему не надо в будущем, ему нужно сейчас! Ему нужен кто-то родной, близкий, но он не рискует даже глаза на собственного отца поднять! Это ненормально!

– Я… может где-то и перегнул, давая инструкции миссис Эмул, – задумчиво протянул дракон. Кажется, до него стали доходить мои слова.

– И в итоге наделали своих, – покивала я, начиная понимать лорда Корбеда. – Вы опасались избаловать Брандерона, как сделал император – и в итоге сын не решается даже глаза на вас поднять. Побоялись сблизиться с ним, как со своим первенцем – в итоге отстранились слишком далеко. А малыш страдает! Особенно теперь. Сегодня вы поступили с ним очень жестоко.

– Даже так? – нахмурился герцог.