Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Ну измерь, прошу тебя, я подожду у телефона.

На сей раз раздражительность Спулги почему–то не могла испортить ему настроение. Найдя в ящике письменного стола обыкновенную короткую школьную линейку, которой он разлиновывал тетради, когда в том была необходимость, стал прикладывать ее к местами поржавевшей, отливавшей голубым цветом стали, напевая в духе Дреслера:

Есть линейка у меня,

И скажу вам не тая,"

"Что линеечка моя

Уж измерит все и вся…

– Один кусок на целый миллиметр длиннее. Что мне теперь делать? Какие будут указания?

– Виктор, этого я не заслужила! – Он услышал в трубке всхлипывания и понял, что зашел далековато.

Ехать в такую погоду в Лиелциемс не хотелось, но, логически рассудив, он решил, что заставлять мастера ждать попусту, конечно, нет смысла. Найти хорошего мастера–печника очень трудно – они набрали уже заказов на несколько месяцев вперед, и слава богу, что Спулге удалось где–то такого раздобыть. Камин стал ее мечтой, так же, как до этого косметический ремонт квартиры.

Сам мастер профессору не понравился: неряшливый и наглый, избалованный заказчиками. Однако все, кому он делал печи, хвалили его работу, а в данном случае это было главным.

Когда он выехал за черту Риги, дождь усилился, капли тяжело падали на асфальт и стучали по капоту и крыше «Волги».

Минут через двадцать из темноты справа вынырнула белая доска с надписью «Лиелциемс», но до первых домов оставалось еще с полкилометра.

Лиелциемс – место «ни то ни се», хотя знатоки рассказывали, что название за ним закрепилось лет двести назад, а получило оно его от длинного, сложенного из больших камней–валунов трактира с конюшнями, в котором останавливались крестьяне, с возами льна отправлявшиеся на базар в Ригу.