Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

– Интересно, что он хочет сообщить Наурису? Наверно, у них есть договоренность о каком–нибудь шифре.

– Может быть.

Ивар откидывается на спинку стула и вытягивает свои длинные ноги до моего стола.

– Начнем? – спрашивает он.

– Не возражаю.

– Подожди! Есть другое предложение, но ты не согласишься.

– Говори уж."

"– Чего хочет он? Подкинуть информацию. Чего хотим мы? А нам надо получить эту информацию. – Ивар понемногу увлекается своей идеей, хотя выкладывает ее весьма сдержанно. – Это сэкономило бы нам и время, и труд.

– Лучше начнем.

– Что начнем?

– Допрос.

– Я так и думал, что ты не согласишься. А жаль…

– Давай не будем вредить сами себе.

– Ты великий теоретик, я рад за тебя. В преклонном возрасте наверняка буду вспоминать тебя с благодарностью.

Кирмуж все еще не справился со своим делом. На листе бумаги всего три строчки: толкучка, генератор, Ходунов и все.

– Если не позволите мне позвонить, я отказываюсь говорить! – угрожает он.

– Этим вы нас не удивите: вы ведь уже отказались писать. – Ивар что–то ищет в своем письменном столе, находит и кладет перед Винартом собственноручные показания Илгониса Алпа. – А прочитать… Окажите нам небольшую услугу!

Я смотрю на Винарта, пока он читает: на его лице вспыхивают и бесследно исчезают красные пятна.

– Мы не запрещаем вам, – продолжает Ивар, – это печальное признание Алпа измять, порвать или даже съесть, если появится аппетит, у нас есть такое же второе.

Не дойдя до середины, Винарт Кирмуж прерывает чтение. С таким мне еще не приходилось встречаться: обычно соучастники преступления стремятся перечитать показания по нескольку раз, если уж такая возможность предоставляется, ведь потом на этом нужно строить свою защиту, признание или умалчивать о чем–нибудь.

Он начинает говорить. Каких только интонаций нет в его быстрой, хаотической речи: унижение и отчаянная мольба, ненависть и лесть, угрозы и торгашеские обещания продать по дешевке.