Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Искали магнитом… А если предмет был из латуни или бронзы? Или камень? Какой тогда толк от нашего магнита?

– Я познакомился с одним эфирным созданием лет этак около пятидесяти. Вообще–то ничего; только пальцы у нее очень костлявые. Глядя на нее, я подумал, какие же мы все–таки идиоты! Идиоты, достойные восхищения! У нас была своя версия, мы над ней работали, но тут нас Шеф подтолкнул в бок, и мы сразу шарахнулись в другую сторону и тем доказали, что собственного мнения не имеем.

– Словом, ты хочешь извиниться перед Цепсом вместо меня.

"– Да, действительно, за то, что мы увлеклись этим простачком. «Жигулевские» масляные пятна на плаще Грунского, песок и глина за отворотами брюк…

– Хорошо, что ты уже размышляешь, как начальство. Далеко пойдешь. Шеф мне только что перечислил все то же самое. – Я начинаю вращать диск телефона – надо узнать новости из лаборатории. Обеденный перерыв уже кончился, а заключения все нет.

В трубке частые гудки. Занято!

– Шведская брусчатка, одножильный электропровод, какой применяют при ремонте машин… Мы же начали разыскивать машину, но перебросились на бродяг–собутыльников.

Телефон лаборатории все еще занят. Послать Ивара или сходить самому?

– Значит, в Садах ты все же был?

– Я встретил на дороге это эфирное создание с карликовым пуделем и разговорился.

Хороший хозяин, отвечает она, выводит три раза – утром, в обед и вечером.

Значит, вы хорошая хозяйка, говорю.

Да, правда, я стараюсь. У нас в бюро обеденный перерыв с двенадцати, и я успеваю прибежать и вывести.

– На прощанье я сказал ей, что рад был познакомиться.

– Это она тебе сказала о красных «Жигулях».

– Нет, она мне сказала, что хороший хозяин выводит собаку погулять и в обеденное время.

– Твое введение очень приподнятое, но, кажется, несколько длинновато… Алло! Лаборатория? Вас беспокоят… Я очень рад, что вы узнали меня по голосу, но я бы больше обрадовался, если бы мог получить ответ на материал, который передал вам.