Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Отойдя на приличное расстояние, останавливаюсь и делаю вид, что рассматриваю совсем другую модель современной микроархитектуры, а на самом деле все внимание обращаю на собственность Петериса Цепса: на углу домика под дощечкой с номером огородного участка прикреплена еще одна – на ней четко написано «П. Цепс».

Меня удивляет, что собственность не в таком уж запущенном состоянии – на окнах даже занавески. Так или иначе, но вонючка Грунский, он же Граф Кеглевич, сюда не вписывается.

Раз уж Граф, пусть будет Граф. Это нам не в диковинку. Слыхали мы и про чиекуркалнских Атаманов и про Лукового Короля Видземского рынка, но почему именно Кеглевич? Почему именно Граф Кеглевич? Должна же быть причина для такого прозвища. Пока я лишь недоуменно пожимаю плечами.

Я приготовил невинную отговорку на случай, если мне откроют. Притворюсь, что заблудился и ищу выхода из этих лабиринтов.

Калитка заперта, звонка нет.

– Эй! – кричу. – Есть тут хоть одна живая душа? Эй!

– В чем дело, чего орете? – сзади из кустов малины высовывается голова старика с сердитым лицом.

– Где хозяин?

– Значит, нет, если не отворяет.

– Мне сказали, что он обычно дома.

– То живет, то вдруг пропадает на целую неделю… Вчера его тоже не было. Какой с него спрос, если тут не все в порядке, – старик выразительно стучит пальцем по лбу.

"Прежде всего надо найти Ивара. Возможно, что преступление было совершено здесь. Даже очень возможно.

Как сказал Шеф? В кино все сложно, а в жизни все просто.

Умен!

Мои надежды начинают таять. У Ивара тоже лицо вытянулось.

– Цепс… Цепс… Цепс… – бубнит огородный сторож, или смотритель, или еще как–нибудь изящнее (с тех пор, как дворников стали называть операторами улицы, я уже не уверен, что знаю названия профессий), и его кадык ходит вверх–вниз по худой шее.

– Да, Петерис Цепс… – Я называю номер участка.