Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

– Завтра ключ от дома я заберу, и без моего ведома его не посмеет взять никто! Сегодня утром Наурис явился в котором часу?

– Наверно… около шести или семи, я не знаю! Когда ты проснулся, его уже не было – ушел на лекции.

– Прекрати!

«Не говори мне, что ты ничего не видишь. Ты просто не хочешь ничего видеть – вот это правда!»

Зазвонил телефон, и Виктор схватил трубку. Узнал голос Эдуарда Агафоновича.

– Девушку увезли в районную больницу и пока милицию к ней не допускают.

– Настолько серьезно?

– Он душил.

На верхнем этаже раздался сдавленный крик ужаса: Спулга слушала разговор по другому аппарату. Виктор и не заметил, как она вышла из комнаты.

– Лицо у него якобы было обмотано шарфом, но девушка говорит, что все равно узнала его. Так рассказывает персонал больницы.

– Как можно в темноте узнать человека, да еще с завязанным лицом?

– В том–то и дело, что можно! Однако адвокату это дает возможность зацепиться, если мы решим все отрицать.

– Агафонович, я навек твой должник."

"– Мне намекнули, что его надо поместить в психбольницу…

– Значит… А институт?

– Ты, наверно, еще не сознаешь, что случилось! Изнасилование несовершеннолетней и попытка убийства. Хорошо, если в этой ситуации удастся хоть жизнь спасти. На прощанье он, балбес, сорвал с девушки золотой медальончик на цепочке.

– У них здесь была вечеринка… Может…

– Нет, девчонка приехала первым утренним поездом, шла со станции, он напал из–за угла.

– У меня хорошие соседи. Спулга говорит – очень порядочные.

– Чересчур порядочные вовсе и не нужны.

– Думаю, все устроится: они меня, кажется, понимают. Сами позвонили мне.

– Таким образом, свидетельство девушки об ограблении не совпадет с этой версией. Тогда можно будет опровергать и все остальное, что она скажет. Где Наурис сейчас?

– Надеюсь, на лекциях.

– Тогда я поеду за цепочкой и переговорю с ним.

– Можешь дать ему по морде.

– И дам, если потребуется! Спулга пусть разыщет мать девушки и поплачется: две несчастные женщины могут столковаться.