Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

– На машине убийца мог бы отвезти труп и подальше, – возражаю я.

Ивар пристально смотрит на канаву, потом снова сует руку в карман и снова звякает мелочью непроизвольно, автоматически.

– Что–то тут не так, – наконец раздраженно бросает он. – Пока тебя не было, я тут облазил все, но безрезультатно. Я прошел с полкилометра в обе стороны – ничего.

– А что ты искал?

– Камень. Такой же тесаный булыжник, какой был привязан к туловищу Грунского. Привязан он был, между прочим, одножильным электрическим проводом. Таким пользуются при ремонте автомобиля.

– И поэтому ты решил, что его привезли на машине. Скорее уж на тачке, чем на «роллс–ройсе»: у таких бродяг лимузинов не бывает. Приятели у них тоже не из высшего общества. Ты–то сам набивался бы ему в друзья?

– Нашел высшее общество!"

"– Грунский всегда был подонком–голодранцем, даже когда работал. Такие же голодранцы по пьянке наверняка и стукнули его по затылку, а когда поняли, что укокошили, приволокли по земле или привезли на тачке и бросили в канаву.

– Сюда удобно подъехать на машине. – Ивар стоит на своем. – Дальше можно удобно развернуться.

– А я даже не верю, что его далеко тащили. Погода тогда была хорошая: они могли тут пьянствовать под любым кустом, на природе, так сказать, Ты дозвонился до участкового инспектора?

– Да, он придет. Говорит, что найти бродяг, ночующих в будках, совсем нетрудно.

– Продолжай, продолжай…

– Булыжничек весит килограммов десять. Я заглянул во все сады по соседству, но нигде не заметил такого же второго или хотя бы углубления на почве – от этого.

– Дальше по асфальтированной дороге – что–то наподобие свалки. Всякий строймусор и прочее, – говорю я, хотя звучит это неубедительно, ведь я уже догадываюсь, что Ивар, как всегда, нащупал рациональное зерно.

– Бедняга–пьянчужка, едва таскающий собственные ноги, не потащит камень целые полкилометра, если здесь же под рукой, – Ивар показывает на сад напротив, где большими кусками доломита выложены цветочные клумбы, дорожка от калитки до садового домика и вокруг него, – если под рукой их сколько хочешь. Грунского перевязали, словно конфету для новогодней елки, и привезли на машине. Камень на нем уже был.