Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Сделал то, чего в других случаях удавалось добиться лишь при помощи насилия. Криками, ударами, вцепившимися в горло пальцами, убийством.

Невдалеке слышались голоса. Сюда теперь приходили многие. Прогуливались владельцы собак, отдыхали пенсионеры, сидели бабушки с внуками, с вязаньем. Все, что тут стоило украсть, давно уже было украдено — мраморные и гранитные памятники, чугунные решетки и украшения, старинные фонари, даже садовые скамейки. Раньше, когда он, студент техникума, спасался на этом кладбище, здесь собиралась совсем другая публика: пьяницы и хулиганы, изредка — парочки.

Их он пугал. В отношении прочих строил страшные планы. Как отомстить за все перенесенные обиды, как заставить ползать на коленях и просить пощады. Но жажда крови исчезала, едва те пускались наутек. Люди вызывали в нем вражду, только пока смотрели в глаза и, казалось, насмехались. Он будет стрелять лишь в лицо или грудь — как судия, а не в спину, как трусливый убийца.

Теперь можно было и встать. Первые шаги были неуверенны, силы возвращались постепенно.

Но завтра он определенно будет в форме. Зато сегодня разумнее не подниматься больше на шестой этаж. Переночевать в подвале. Это ничем не хуже неприбранной однокомнатной квартиры. Подвал был его настоящим убежищем. Здесь царил порядок. Вдоль одной стены — полки с инструментами, вдоль второй — части мотоцикла, посредине — покрытый одеялом надувной матрац. В нише под самым потолком был тайник, в котором хранились пистолет, принадлежности для наркоза, очки. Их он надевал лишь в исключительных случаях. Обычно пользовался контактными линзами с тех пор, как во время припадка исцарапал себе осколками все лицо. Даже из глаз пришлось извлекать крохотные стеклышки. А их у человека только два, это не зубы, которые можно заменить и металлическими.

Он улегся. Здесь, в погребе, прошли его лучшие часы. Наверху скулил младенец, ныла жена. Здесь можно было строить воздушные замки. Представлять, что больше не надо ишачить на экспериментальном заводе, где у каждого было право помыкать им.

Даже у директора института, ничего не смыслившего в обработке металла. Гадкий старик только и знал, что приказывать и придираться. Из–за вашей халатности не работает агрегат!.. Вы провалили мне ответственный эксперимент!.. Своей преступной беззаботностью вы нанесли государству убыток!.. Ничего, теперь ему придется заплатить самому! Из своего кармана, а не из институтской кассы.

Сперва он хотел пристрелить профессора.