Чудо Бригиты. Милый, не спеши! Ночью, в дождь...

Та же модель, тот же цвет.

Машина остановилась метрах в двухстах от небольшой неохраняемой стоянки.

Кирсис сунул в рот толстую сигару и закурил.

— Жалко портить стекла, — пояснил он Ярайсу. — Защелка форточки приклеена так слабо, что отваливается, если подогреть.

— А мне что делать? — заставил себя спросить Ярайс.

— Ничего. Будешь зрителем, сидящим в самой дорогой ложе. А если увидишь что–нибудь подозрительное — мигни светом. Как махнем тебе — подъедешь к нам.

Ярайс при всем желании, спроси у него, сейчас не мог бы сказать, что же побудило его остаться.

Издали все выглядело очень просто. Ярайс даже не заметил, в какой момент оба Яниса нырнули в белые «жигули», потом его ослепила яркая вспышка. Надо ехать! Но руки и ноги словно оцепенели.

— Уснул ты, что ли? — прошипел подбежавший Кирсис, оттолкнул его в сторону и сам сел за руль.

Дальнейшее тоже происходило быстро и без помех. Лубиетис зацепил машину тросом, и через несколько минут угнанный автомобиль находился уже так далеко от дома владельца, что можно было запустить мотор. Теперь Большой Янис ехал впереди, машина Малого — за ним.

На следующем этапе дело несколько осложнилось. Виктор долго не открывал, а впустив посетителей, вовсе не спешил вытащить бумажник.

— Мало ли, что договорились. Если бы я верил всему, что люди обещают, давно был бы беден как церковная крыса.

— Кончай болтать! — оборвал его Лубиетис, угрожающе приблизясь. — Гони деньги на бочку и покажи, куда загнать тележку!

— Нету. Ни денег нет, ни места в гараже, собирался сказать тебе завтра утром, — оправдывался Виктора — Нынче вечером мне предложили совсем новый кузов, и я отдал все башли.

— Не мое дело. Уговор есть уговор, — не отступал Лубиетис.

Виктор понемногу сдавался:

— Обождите хоть до утра. Съезжу в деревню, возьму у жены — она там отдыхает.

— А кто у тебя сопит за стеной? — ласково спросил чуткий Кирсис. — Может, поинтересуемся — нет ли у дамы при себе пары тысяч? Ты ведь водишься только с богатыми или красивыми.

— Кончай звонить! — Лубиетис не признавал дипломатии Малого Яниса.