Чертовски неправильный номер

Я быстро повернула ключ и влетела в квартиру, резко захлопнув за собой дверь и защелкнув замок, хотя и знала, что у него наверняка имелся запасной ключ на случай, если ему захочется зайти. Это разыгралось мое воображение, или я на самом деле сквозь стены услышала его низкий смех? Схватив стул, я подперла его спинкой дверную ручку и понадеялась, что такой маневр поможет мне немного расслабиться, ведь, если домовладелец попытается войти, я услышу.

Стукнувшись лбом о дверь и затем прислонившись к ней, я постаралась подавить страх.

Непроизвольно я начала мысленно сравнивать его с Биллом. Если бы один не вел себя как полный мерзавец, он бы мог добиться в жизни чего угодно. У другого же за душой ни гроша, однако он был гораздо более благородным.

Я покачала головой, осознав, что мне придется скрепя сердце взять на следующей неделе выходной и продолжить поиски нового дешевого места. Я уже начала поиски, но все варианты обходились сильно дороже того, на что у меня хватило бы денег.

В этот момент ожил телефон. При взгляде на него екнуло сердце – звонил Линкольн.

– Привет, – пробормотала я, не сумев скрыть нотки смущения.

– Я уже говорил, что больше не смогу довольствоваться только перепиской? – спросил он хриплым, глубоким голосом. Звучал он сонно, словно Линкольн звонил мне из постели, и воображение просто не могло не нарисовать этот идеальный образ: покрытое татуировками чудо, лежащее под шелковыми простынями, рука тянется вниз и…

– Монро, ты со мной? – спросил он, на этот раз с самодовольной интонацией, будто точно знал, насколько непристойными были мои мысли.

Возможно, это их с Биллом и роднило. Они оба видели меня насквозь.

– Да. Извини. Много всего на уме, – пропищала я.

Он издал смешок, и этот звук током прошил мое тело.

– Ты случайно думаешь не о той фотографии? – спросил он с намеком.

– О матанализе. Я определенно думала о математическом анализе.

Он снова усмехнулся.

– Ну ладно, девушка мечты.

– Почему ты продолжаешь так меня называть? – спросила я, стараясь не обращать внимания на то, как сильно мне это нравилось.

– Это же очевидно. Такая уж ты. Девушка, которая слишком хороша, чтобы быть настоящей.

Щеки залил румянец.

– Если бы ты меня знал, то думал бы иначе, – слова сорвались с языка прежде, чем я осознала, что говорю.

Повисло тяжелое молчание, и я прокляла себя, задаваясь вопросом, зачем выпалила подобную глупость. Какая же я глупая.