Черный список

Можно сказать, что программа слегка изменилась и выезжать на гастроли нужно не в десять утра, а, например, в семь или даже в шесть. Погрузить их в машину, отвезти в мой охотничий домик и там спрятать, а завтра прямо перед закрытием привезти обратно. Сейчас они много выпили и плохо соображают, так что вести с ними серьезные разговоры бесполезно, а потом, когда они придут в себя, можно все им объяснить. Даже если они сильно испугаются, из охотничьего домика они никуда не денутся, глухой лес и никакого транспорта.

И оттуда — прямо на церемонию.

— А что, — оживился Рудин, — это выход. Прекрасная мысль, Олег Иванович. Мы так и сделаем.

По тому облегчению, которое отразилось на его смуглом лице, было понятно, что он с радостью скинул с себя бремя принятия решения. Если что случится — виноват не он со своей хреновой службой безопасности, а Юрцев. Если ничего не случится — опять же инициатором поездки в охотничий домик был тот же Юрцев, перестраховщик несчастный. Для Бори Рудина все складывалось необыкновенно удачно, и я еще раз подумал о том, что он мне ужасно не нравится.

Ладно, главное вывезти отсюда святую троицу, эмоции можно оставить на старость.

* * *Мы с Рудиным стояли на крыльце гостиницы и смотрели вслед удалявшемуся автомобилю «Форд-Скорпио», который увозил подальше в лес Игоря Литвака, Екатерину Иванникову и Руслана Кийко. Предыдущие два часа были совершенно сумасшедшими, капризные люди искусства никак не могли взять в толк, почему нужно выезжать в такую безумную рань.

Потом они отправились по своим номерам собирать вещи, а поскольку все жили не в одноместных номерах, а с соседями, то пришлось потратить еще какое-то время на то, чтобы в сутолоке пьяного гульбища этих соседей найти и разобраться с ключами. Почему-то в их среде не был популярным такой простой способ, как сдача ключа портье. Ключи от номеров непременно должны были передаваться из рук в руки с многочисленными наставлениями: это не трогать, то не перевешивать, этим не пользоваться, это не включать, а если позвонит Иван Иваныч, сказать ему то-то и то-то и ни в коем случае не говорить этого. В процессе сборов и поисков соседей наши подопечные постоянно то здесь, то там прикладывались к рюмке, на каждом углу застревали с разговорами и вообще никуда не торопились, а я дергался, считал секунды и мечтал только об одном: поскорее убрать их из гостиницы и хотя бы два часа поспать. Наконец в половине шестого утра они уехали, и меня немного отпустило.