Черный список

Они гораздо хуже. Знаешь, что эти нормальные мужики сделали? Они сфотографировали моего хозяина во время одной секретной встречи. И теперь мой хозяин хочет узнать, кто это сделал. А у твоего брата Никиты из-за этого будут большие неприятности.

— Это почему? — повернулся ко мне Толик. — Не он же снимал. Его вообще сейчас в городе нет."

"— Это ты моему хозяину объясняй, а не мне. Аппаратура чья? Никиты. Вот и весь сказ. И если ты мне сейчас не скажешь, кому ты ее давал, то будет считаться, что фотографировал твой брат.

С ним мой хозяин и будет разбираться. Видишь, как все просто.

— Да откуда ж я знаю, кто они! — в отчаянии воскликнул Толик. — Я у них документы не спрашивал. Пришли, денег предложили… Ну я и дал. Чего такого-то?

— Вот так прямо с улицы пришли? — усомнился я. — Они же должны были откуда-то знать, что у Никиты есть аппаратура. Может, это его знакомые?

— Может. — Он пожал плечами. — Я их в первый раз видел.

— Они к вам домой приходили?

— Не, на улице подошли, когда мы с ребятами тусовались.

— И ребята их видели?

— Не, — он отрицательно мотнул головой. — Поймали меня одного, когда я за сигаретами бегал.

— Ну и какие они из себя? Сколько их было?

— Двое. Один вроде как постарше, пожилой уже. А другой примерно как Никита. А деньги теперь отдавать придется? А то я уже почти все истратил.

— Много денег-то дали? — поинтересовался я.

— Двести долларов рублями.

— И все уже истратил? Ну и темпы у тебя, Анатолий. Даже я живу скромнее.

Парнишка из бледного стал пунцовым.

Видно, привык, что дома мать вечно ворчит по поводу отсутствия денег, и понимал, что тратит неожиданно свалившееся богатство непростительно глупо, но ничего не мог с собой поделать. Мнение компании для него дороже. В науке это называется «референтная группа». Да и как он объяснял бы матери, откуда у него такие деньги? Будь он поумнее да посильнее, он оставил бы этот без малого миллион на карманные расходы и перестал бы тянуть каждый день деньги у матери. Но Толик Гущин не был ни умным, ни сильным.

— И ты этих мужиков больше ни разу с тех пор не видел?

— Почему, видел.

— Где?

— Да здесь, на набережной. Здесь кого хочешь можно встретить. Прямо Бродвей.

— Когда ты их видел?

— Позавчера, что ли. Или вчера. Не помню точно.

— Они тебя узнали?

— Не-а. Они между собой разговаривали, а я их со спины видел.

— И что, ты их со спины узнал? Никогда не поверю, — убежденно сказал я, сам внутренне сжимаясь.