Черный список

— А ей сказали, что она должна оплатить дорогу в оба конца, а бесплатно ей предоставляется жилье — отдельная вилла. Она и полетела, глупышка. Вилла оказалась чем-то вроде глинобитной хижины без удобств. А вдобавок выяснилось, что оплачено только жилье, а отнюдь не питание. В общем, поездочка эта ей обошлась… Так что, если вы решили ехать на теплоходе, обязательно пойдите посмотрите каюты. Может оказаться, что этот «люкс» — собачья конура рядом с машинным отделением.

— Что значит «вы решили»? — вдруг вскинулась Ира.

 — А ты разве с нами не поедешь?

— Я не езжу в круизы за счет дамы, — усмехнулся Мазаев. — Вот если бы я выиграл путевку — другое дело.

— Как тебе не стыдно! Это не за мой счет, а за счет доброго дяди из турфирмы, ты сам только что объяснял.

— Ириша, не будем спорить, — сказал социолог вполне миролюбиво, но весьма твердо.

На Ирочкином хорошеньком лице было написано такое отчаяние, что мне стало ужасно жаль ее. Я решил сделать все возможное, чтобы уговорить Мазаева ехать вместе с нами.

— Ладно, чего сейчас обсуждать, может, там и в самом деле конура какая-нибудь.

Давайте посмотрим сначала, а потом уже будем решать, — предложил я.

Предложение было принято.

* * *Теплоход «Илья Глазунов» был огромным и белоснежным. Стоило мне его увидеть, как я захотел ехать на нем хоть в круиз, хоть к черту на рога. Я никогда не плавал на таких теплоходах, а мечтал об этом давно. Все как-то не получалось."

"Я протянул наши путевки стоявшему внизу у трапа человеку в белом кителе и сказал, что мы хотим посмотреть наши каюты.

На палубу мы поднимались в сопровождении какого-то толстого потного дядьки, который представился членом оргкомитета. Наши каюты не были «конурой». Отнюдь. Это были самые настоящие каюты-«люкс» с телевизорами, музыкальными центрами, кондиционерами, мини-барами, телефонами и прочими атрибутами роскошной пятизвездной жизни. Больше всего меня поразили цветы. В каждой каюте стояла огромная ваза со свежими цветами. В ванных комнатах — разноцветные махровые простыни и маленькие полотенца для рук.

Я посмотрел на Лилю и увидел в ее глазах слезы.

— Ты чего, доченька? — озабоченно спросил я. — У тебя что-нибудь болит?

— Нет, — почти прошептала она. — Я так боюсь, что дядя Юра откажется ехать, и тогда мы все не поедем.

Бедный ребенок. В ее маленькой жизни было так мало ярких событий. Что она видела? Четыре стены и книжки. И вот теперь ей так хочется поехать по Черному морю в роскошной каюте! Имею ли я право лишить ее этого? Нет, нет и нет.