Черное и черное

Старик сказал остальным, что Эрта дочь его брата, сбежавшая из плена и повредившаяся в разуме от пережитых ею тягот. Сумасшедшей она быть уже привыкла. И старалась помогать старику поддерживать его спасительную ложь, иногда подыгрывая симптоматикой психического заболевания, иногда, не стесняясь вмешательства в людские эмоции. Ей нравился старик. Он был хитрый и скользкий, но она чувствовала, что он любил ее и даже немного гордился тем, что у него была она. Родителей у убийц не было. Вернее, они, конечно были, но с рождения жили отдельно и не были родной семьей.

Семьей у убийц был только Корпус. Ей нравилось чувствовать себя чьей-то дочерью. Это было необычно."

"Старуха ей тоже нравилась. Поначалу старуха ее боялась и всегда старалась исчезать с ее пути, отмахиваясь от нее как от религиозного зла, но потом привыкла. И совсем прикипела к ней, когда увидела, какую Эрта готовит пищу. И однажды у них даже состоялся длинный разговор по поводу того, что одежда Эрты крайне неприлична и надо бы ей одеться, как все нормальные женщины.

Как все нормальные женщины Эрта оделась, но поверх формы убийцы. И переделав платье так, чтобы ко всем карманам униформы и оружию был непосредственный доступ. От ношения мечей ей пришлось отказаться, и они были надежно спрятаны в загоне для скота. И старуха учила ее вышиванию. Потому что считала это выгодной профессией, а у Эрты был точный глаз, бездна терпения и ловкие пальцы. Вместе со старухой они даже начали выходить за ворота хутора. Но, перед этим, старуха раскрашивала ее лицо землей и сажей почти до неузнаваемости и прятала ее волосы под одеждой и головными уборами.

С детьми у нее сразу сложились прекрасные отношения. Она строила им из песка дома Содружества, рисовала на земле и бересте корабли и разнообразных живых и киборгов, и рассказывала о других мирах и звездах. А также делала им всякие безделушки, схемы которых были в ее памяти. Дети ее обожали. И ей это тоже нравилось. Она даже думала, что возможно, привыкнет к этой жизни, если ей придется остаться здесь навсегда.

Единственное, что ее беспокоило это грязь и вонь. Беспокоила она ее только потому, что она боялась, что антисанитария вызовет у ее семьи какие-нибудь опасные заболевания. Но, первая попытка мытья семейства прошла очень неудачно. И они особо не болели. Во-первых, потому что она следила как могла за их здоровьем. Во-вторых, потому что жили так всю жизнь и вполне к этой антисанитарии адаптировались. Поэтому она оставила свою затею.