Черное и черное

— Ты очень странная — заявила Кристина. Пристально смотря на нее, — и 'твои цвета недавно были другими.

— Да, — согласилась с ней Эрта, начиная понимать, почему ее так располагала к себе Кристина. Она была природным эмпатом, как и Эрта. Но, не развитым на полную мощность техноцивилизацией, не усиленным модификацией и, несмотря на это, довольно сильным и талантливым.

Кристина оторвалась от своего занятия по поиску наряда для Эрты. Она встала и подошла к окну:

— Эрта, посмотри, ты видишь пруд за замком?

Эрта подошла к ней.

— Да.

— Там лебеди. Черные. Пара.

— Да.

— Ты знаешь, что лебеди создают пару один раз и на всю жизнь?

— Да.

— И если один из них умрет, другой потом не сможет жить без него?

— Теперь знаю.

— Эти лебеди были тут всегда. И всегда были черные. Возможно, это уже другие лебеди, но тут всегда была пара. Их птенцы вырастали и разлетались, а они оставались. Всегда вместе. Их очень любила мать Ульриха. И Марк. Он тоже лебедь. А я люблю Марка, также, по-лебединому. И я лебедь.

Только мы разного цвета. И я не знаю, может ли быть наша любовь настоящей. Или настоящей была та, другая его любовь. Одинакового с ним цвета. И это мучает меня.

Эрта решила ответить откровенно:

— Кристина, возможно, я не имею права говорить это, но Ульрих сказал мне, что если мучает разлука, то надо быть вместе, и надо быть вместе, если люди нужны друг другу. И неважно, любовь это или не любовь. Настоящая или нет.

— Для меня это важно. Марк сделал мой разоренный внутренний мир красивым, и я очень хочу сделать красивым и удобным его мир для него.

Но, я не смогу сделать этого пока наша любовь не станет настоящей. Иногда я устаю бороться с ним за нее и думаю, что это невозможно. В его мире так и будет летать черная лебедь, омрачая его.

Эрта посмотрела на нее и сказала:

— А почему ты думаешь, что черная — это именно она? Не ты? Ведь 'вы до сих пор вместе.

— Если бы она не умерла. Не были бы.

— Если бы он безумно не любил тебя, он не любил бы такую избалованную стерву как Минерва, извини, и не баловал бы ее дальше.

И ее бы не любил Ульрих. Ты сама сказала, что он мало кого любит. И она — совсем не то, что он мог бы выбрать для своей любви, если бы ее не любил его отец.

— Знаешь, — ничуть не обидевшись за дочь, вдруг пораженно сказала Кристина — я никогда не думала об этом. Ты думаешь, черной могу быть я?

— Я в этом уверена, — твердо сказала ей Эрта, убежденно смотря ей в глаза. Она могла чувствовать то, что чувствует Марк.