Череп под кожей

Что бы ни задумала Кларисса, это по крайней мере позволит выровнять число гостей за столом. Но мысль о том, что Кларисса собирается приехать с секретарем-компаньонкой, да еще к тому же женщиной, заинтриговала его. Он надеялся, что ее появление не усложнит предстоящие выходные еще больше.

– До свидания, Мунтер.

– До свидания, сэр.

Вернувшись в кабинет, Гаскин обнаружил, что его посетитель с задумчивым видом сидит и держит мраморную руку, и невольно содрогнулся. Горриндж положил изваяние на подушечку и уставился на Гаскина, который, отыскав маленькую картонную коробку, принялся выстилать ее изнутри оберточной бумагой.

– Вам она не нравится? – спросил он.

Гаскин мог позволить себе говорить откровенно. Рука была продана, а мистер Горриндж никогда не отказывался от покупки, когда цену уже обсудили. Он опустил руку в коробочку, стараясь касаться не ее, а только подушечки."

"– Не могу сказать, что мне жаль с ней расставаться. Мне в целом симпатичны фарфоровые модели человеческих рук, которые так нравились людям Викторианской эпохи и использовались как подставки для колец.

Горриндж бросил последний взгляд на броши, прежде чем их завернули и положили в коробку.

– Но такие ассоциации не настолько обоснованны, как в случае с драгоценностями и чепцом вдовы. Я согласен с вами. Сомневаюсь, что это «похоронное» изваяние.

Гаскин уверенно сказал:

– Тут дело в другом. Эти вещи меня не беспокоят, как и другие ритуальные принадлежности. Но с рукой все иначе. По правде говоря, я невзлюбил ее, как только она попала в магазин. Всякий раз, когда я смотрел на нее, у меня кровь стыла в жилах.

Горриндж улыбнулся.

– Я должен провести эксперимент над моими гостями и понаблюдать, как они отреагируют. В следующие выходные на Корси будут играть «Герцогиню Амальфи». Если бы это было изваяние мужской руки в натуральную величину, мы могли бы использовать его в качестве реквизита. Но, даже пребывая в полном отчаянии, герцогиня едва ли могла бы спутать ее с рукой мертвого Антонио.

Эта аллюзия не тронула Гаскина, который никогда не читал Уэбстера.