Череп под кожей

Ведь он уже слышал об убийстве. Новости разлетелись по всему Спимуту, и он догадается, что вам сейчас не до него.

– Вы не поверите: если бы даже тут произошло массовое убийство и в живых остались только мы двое, он не отказался бы от поездки. Ему почти девяносто лет, и у него свои личные взгляды на жизнь. Кроме того, ему нравится тут обедать и пить херес. Стоит напомнить об этом Мунтеру.

Эмброуз ушел, улыбаясь своей загадочной самодовольной улыбкой.

– Интересно, надо ли переодеть брюки… – произнесла Корделия.

У Айво вдруг появился аппетит. Он взял ложкой большую порцию яичницы.

– Думаю, это совсем не обязательно. Вряд ли вы захватили с собой перчатки и молитвенник. Ничего страшного! Даже если прочий реквизит отсутствует, мы сможем отправиться в церковь, облачившись в подходящие викторианские костюмы. Интересно, займут ли Мунтеры с Олдфилдом места для прислуги. И о чем вообще собирается читать проповедь старик?

Эмброуз вернулся.

– Что ж, это решено. Мунтер ничего не забыл.

– Я не одобряю эту мысль, – сказала Роума. – Но все-таки приду, если наша цель – позлить Грогана. Мы же не будем петь, правда?

– А как же? Гимн «Тебя, Бога, хвалим», респонсории… И еще один церковный гимн. Кто хочет его выбрать?

Желающих не нашлось.

– Тогда я предлагаю «Неисповедимы пути Господни». Мы встречаем «Шируотер» в десять сорок.

Так развивалось это восхитительное утро.

– Я был очень опечален известием о гибели вашей жены.

Эмброуз мрачно произнес:

– Да, это было неожиданно. Но мы не были женаты, отец.

– Разве нет? Господи Боже! Простите меня, я и не догадывался.

– Не утонула, отец. Ее жестоко избили."

"– Я думал, моя экономка сказала, что она утонула. Но, вероятно, я ее с кем-то спутал. Возможно, это было еще во времена войны. Давно, во всяком случае. Боюсь, моя память уже не та.

Полицейский катер, содрогаясь, подошел к пристани, и гости наблюдали, как Гроган, Бакли и еще два человека в штатском сходят на берег.