Череп под кожей

"

"Все всегда происходило одинаково. Мисс Лайл пила чай «Лапсанг сушонг» без молока и сахара, с двумя толстыми ломтиками лимона, которые клали в чайник, прежде чем туда заливали кипяток. Толгарт приготовила чай, как всегда, в подсобке Мунтера, где в это время находились миссис Чемберз и Дэбби. Она тут же забрала поднос, а чайник остался в подсобке. Сэр Джордж находился в комнате вместе с женой. Она поставила чайный поднос на прикроватную тумбочку, а потом отправилась в ванную, где нужно было прибраться, прежде чем мисс Лайл соберется принять ванну.

Они отвели ее в спальню и попросили все внимательно осмотреть, но ничего не трогать, и сказать, в таком ли состоянии она оставила комнату и не удивляет ли ее что-либо. Она покачала головой и, прежде чем уйти, еще мгновение стояла, глядя на шезлонг и незастеленную пустую кровать с выражением, которое Бакли не мог определить. Что это было – грусть? Душевные терзания? Смирение? Правильное слово ускользало от него. Ее глаза были открыты, но ему казалось, что ее губы шевелятся, словно она молится.

Вернувшись в кабинет, он спросил:

– Вам нравилось работать у мисс Лайл? Вы ладили друг с другом?

Еще больше завуалировать вопрос о том, ненавидела ли она свою госпожу настолько, чтобы размозжить ей череп, было просто невозможно. Толгарт тихо ответила:

– Мы привыкли друг к другу. Моя мать нянчила ее. Она просила меня присматривать за ней.

– И вы не можете даже представить, с какой стати кому-либо было ее убивать? Вы все жили как одна большая счастливая семья?

Попытка отпустить саркастическое замечание в стиле Грогана не увенчалась успехом.

– Никогда не найдется достаточно веской причины, чтобы люди стали убивать друг друга, даже в несчастливых семьях.

С миссис Мунтер ему повезло не многим больше. Она тоже оказалась вежливой, но бесполезной свидетельницей: говорила очень мало и упорно противостояла всем его стараниям разговорить ее и вызвать на откровенность.