Череп под кожей

Он приплыл на лодке местного рыбака и высадился в маленьком заливе к западу от самого крупного мыса. Сам я его не видел, пока в восемь часов не подал завтрак на специальных блюдах с крышками в маленькой комнате для завтраков.

– Но ведь кто угодно мог проникнуть в дом в любое время после шести часов пяти минут, когда вы отперли замок?

– Заднюю дверь, ведущую в холл, я отпер в шесть пятнадцать утра. Тогда же осмотрел газон и тропинку, ведущую к пляжу, а также дорогу для прогулок у моря. Я никого не видел. Но кто угодно мог войти и забрать руку между шестью пятнадцатью и семью часами.

Дальнейшие расспросы оказались непродуктивными. Мунтер, похоже, раскаялся в своей болтливости, и его ответы стали короче. Он не представлял, почему леди Ральстон получала анонимные сообщения, и понятия не имел, кто мог их отправлять. Когда ему показали одно из посланий, он провел пальцем по бумаге с брезгливым отвращением и сказал, что они с женой обычно покупали такую бумагу, только кремовую, а не белую. На бумаге для писем, которую использовали в замке, был выгравирован адрес, и она отличалась по качеству, в чем главный инспектор мог лично убедиться, открыв верхний левый ящик стола.

Он не знал, что мистер Горриндж подарил леди Ральстон одну из своих викторианских шкатулок для драгоценностей, и ему не сообщали, что она пропала. Однако он мог описать шкатулку, поскольку в замке их было только две. Ее изготовили ювелиры компании «Хант и Роскелл» в 1850 году; считалось, что она была среди экспонатов Великой выставки 1851 года. Сначала именно ее собирались использовать в качестве реквизита в третьем акте спектакля, но в итоге предпочтение отдали более крупной и менее ценной, хоть и более вычурной шкатулке.

Гроган нахмурился, раздраженный перечислением этих совершенно ненужных сведений, и произнес:

– Произошло убийство, жестокое убийство беззащитной женщины. Если вы что-то знаете, или подозреваете, или вспомните о факте, который имеет прямое отношение к делу, я рассчитываю, что вы об этом расскажете.

Полицейские прибыли, и мы здесь надолго. Мы не всегда можем присутствовать здесь физически, но будем поблизости, будем следить за островом, за тем, что здесь происходит, а значит, и за вами тоже, до тех пор пока убийца не предстанет перед судом. Я ясно выразился?

Мунтер поднялся. На его лице не отражалось никаких эмоций. Он сказал:

– Абсолютно, сэр. Позвольте заметить, что на острове Корси привыкли к убийствам. И, как правило, до зала суда убийцы не добираются.