Череп под кожей

Когда обстановка накалится, кого, как вы думаете, будет защищать эта стареющая армия? Бедных пролетариев? Очень сомневаюсь!

– Надеюсь, они будут защищать меня.

– О, обязательно, Эмброуз, непременно! Вас и многонациональные корпорации, истеблишмент и медиамагнатов. Денег Клариссы хватит, чтобы богатые остались в замке, а бедные – у ворот.

Эмброуз ехидно поинтересовался:

– Разве вы не получите что-то из ее денег? И вам они не пригодятся?

– Разумеется, деньги всегда пригодятся. Но это не важно. Полагаю, я порадуюсь, когда действительно что-то получу, но мне они не нужны.

– О, полно вам, Роума, не будьте наивной! Достаточно беглого просмотра ежедневных газет, чтобы узнать, ради чего люди убивают. Прежде всего из-за опасных и разрушительных чувств. Таких как любовь, например.

Мунтер, стоявший у двери, кашлянул – довольно театрально, подумала Корделия, как актер, исполняющий роль лакея, – и произнес:

– Прибыл патологоанатом доктор Эллис-Джоунз, сэр.

Эмброуз на мгновение задумался, будто недоумевая, следует ли ему официально поприветствовать новоприбывшего.

– Лучше мне туда явиться, я полагаю. Полицейские знают, что он здесь?

– Пока нет, сэр. Я посчитал, что сначала стоит сообщить вам.

– Где он, этот патологоанатом?

– В большом холле, сэр.

– Что ж, мы не можем заставлять его ждать. Лучше отведите его к главному инспектору Грогану. Полагаю, ему может кое-что понадобиться.

Мунтер исчез. Айво пробормотал:

– Вы говорите так, будто он собирается принимать роды.

Роума резко развернулась, и в ее голосе прозвучало раздражение и одновременно брезгливость:

– Но ведь он не собирается проводить вскрытие здесь!

Все уставились на Корделию. Она думала, что Эмброуз уж точно знает все процедуры, но в его глазах застыл немой вопрос и удивление.

– Нет. Он проведет предварительное обследование на месте преступления. Он измерит температуру тела, попытается установить время смерти. Потом ее увезут. Они не любят перемещать тела до тех пор, пока патологоанатом не осмотрит их и не подтвердит факт смерти.

– Любопытно, как много вы знаете для девушки, которая называет себя секретарем-компаньонкой, – заметила Роума. – Хотя, конечно, я забыла: Эмброуз сказал, что вы частный детектив.