Чехов. Книга 3

Все нападавшие были неоднократно судимы и отбывали наказание на каторге. И нигде не работали. А значит, и пользы Империи не приносили. Так что не архитекторов или композиторов страна потеряла. Но это забавное совпадение только добавило вашей кандидатуре очков. Вы спокойно вели себя на допросе, не выдали Стаса и вышли из схватки с Ивановым победителем.

— Я думаю, вы выбрали меня в качестве кандидатуры потому, что я некромант, — ответил я. — Только и всего.

— И это огромный плюс, — кивнул Морозов. — Допрашивать мертвецов умеет далеко не каждый.

"Я не стал пояснять, что призраки редко что-то совершают по доброте душевной, и взамен на помощь они обычно требуют плату.

— Еда, мастера.

Иван поставил на стол поднос, на котором расположились три блюда. Одно с крупным куском белой рыбы, приготовленной на пару, с ароматными травами и густым сливочным соусом, Администратор поставил тарелку напротив Александра.

На доске, которую Иван поставил перед Зиминым, лежал ломоть телятины слабой прожарки с гарниром из крупных долек обжаренного картофеля. Стас благодарно кивнул и неспешно принялся за трапезу.

Передо мной же поставили блюдо с кусочками филе, посыпанных петрушкой, маринованными ягодами и рубленой красной капустой.

— Филе глухаря в винном соусе, — пояснил Иван и поставил рядом с тарелкой вазочку с брусничным вареньем.

— Благодарю, — ответил я и отрезал кусочек мяса. Попробовал его на вкус и довольно кивнул.

— Как вам? — уточнил Иван.

— Отлично приготовлено, — признал я. — Повар в доме моей бабушки обязательно бы спросил, как вы смогли узнать его рецепт. И не украли ли вы его поварскую книгу.

Иван довольно улыбнулся. Видимо, сравнение с кухней одного из известных домов Петрограда ему очень понравилась:

— Я передам вашу благодарность повару, — произнес он и удалился.

— Давайте приступим к трапезе? — уточнил Морозов и я кивнул.

Если это будет мой последний обед, то по крайней мере он вкусный.

Хороший день

Глухарь был хорош. И не торопясь, я смог в полной мере оценить блюдо дня. Тем более мои собеседники тоже были увлечены едой.

На сцене выступал пианист и из-под его пальцев появлялись огненные искры. Они складывались в удивительные узоры, которые поднимались к потолку и там таяли.