Чехов. Книга 3

— Мне много раз предлагали руку и сердце, — произнесла женщина. — Разные были мужчины. Но не из простых. Никто бы из обычных не решился подступиться к самой Виноградовой, — женщина покосилась на меня, словно проверяя, не стану ли я ухмыляться. — Хотя однажды был странный тип, который приехал на тройке лошадей. Карета была восхитительная. И цветов много. Красные розы, от которых у меня оскомина до сей поры.

— Важный был господин?"

"— Глупый, — отмахнулась Любовь Федоровна. — Никто бы в здравом уме не стал в открытую свататься ко мне.

— Вы красивая женщина, — возразил я.

— Ты чем слушал, Чехов? — улыбнулась собеседница. — Я не законопослушная подданая империи. Я из тех, кого уважали, но не звали в гостиные приличных домов. Со мной здоровались украдкой, если встречались в светлое время суток. Но чаще отворачивались, притворяясь, что не замечают. А вот вечером, в тенях, эти же самые аристократы целовали мне руку и просили об услугах.

— Дела, — я пожал плечами, не зная, что сказать.

— Тому бедолаге быстро пояснили, кто такая Виноградова.

— И что было дальше?

— Проверил. И убедился, — мрачно сообщила женщина и затушила бесполезную папиросу. — А потом решил меня спасти.

— От чего?

— От мира, — она грустно покачала головой и произнесла с неизъяснимой тоской. — Наивный дуралей. Он решил, что я принцесса, которую надо вырвать из лап дракона. Вытащить из вражеского замка.

— Не удалось? — мягко уточнил я.

— Он не знал, что я сама дракон. И замок принадлежит мне, — Любовь Федоровна вынула из пачки очередную папиросу.

Задумчиво размяла ее тонкими пальцами, словно решая, стоит ли зажигать ее.

— Что с ним случилось? — спросил я, когда пауза затянулась.

— С кем? — Любовь Федоровна будто очнулась ото сна и заозиралась.

— С тем, кто приезжал к вам на карете, — напомнил я.

— Родион был молод, богат, наивен и горяч. Сочетание качеств, от которых у юных дев кружится голова. Вот только я не была юной. И уж точно не собиралась влюбляться.

— Получилось? — задал я новый вопрос, беспокоясь, что Виноградова вновь забудется.

— Теперь я в этом не уверена, — собеседница отбросила бесполезную пачку. — Тогда мне казалось, что сердце мое каменное. И я легко обвела вокруг пальца Родиона.

— Что вы сделали? — мне вдруг подумалось, что я напрасно копаюсь в прошлом и стоит закрыть эту дверь.

Кажется, Виноградова тоже была не рада моему любопытству. Но все же она вздохнула и привычным движением поправила прядь волос, скрывающую рану на лбу.