Чехов. Книга 3

Поставила пустую посуду на поднос и удалилась на кухню. Я же откинулся на спинку кресла.

В кармане зазвонил телефон и я чертыхнулся. Кому неймется среди ночи? Вытащил аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Васильева, о котором я уже успел забыть. Нажал на кнопку приёма вызова и поднес трубку к уху:

— У аппарата."

"— Павел Филиппович, надеюсь, я вас не разбудил, — послышался в динамике возбуждённый голос главы адвокатской палаты. — Мне только что звонил Степан. Он уже дома.

Я улыбнулся:

— Что вы, Дамир Васильевич. Это моя работа. Надеюсь, с ним все нормально.

— Со Степаном все хорошо. Если вы не против, я хотел бы завтра посетить ваш кабинет, — продолжил мужчина.

— Конечно, — ответил я. — Если не затруднит, буду ждать вас после полудня. Утром у меня запись.

— Растете, — похвалил меня мужчина и я не решился сказать, что это клиенты, которых перенесли с сегодняшнего дня.

Любовь Федоровна вошла в гостиную и поставила передо мной заварочный чайник и чашку. Я благодарно кивнул призраку и произнес:

— А сейчас, если у вас нет ничего срочного, я хотел бы отправиться отдыхать. У меня сегодня было много дел.

— Да, конечно, — спохватился глава адвокатской палаты. — До завтра, Павел Филиппович. Ещё раз большое спасибо.

— До завтра, — ответил я и нажал на отбой вызова.

Налил в кружку чай, сделал глоток и довольно улыбнулся.

Чего хотят женщины

Утро началось с приглушенного женского голоса за дверью комнаты. Этот назойливый звук настойчиво проникал в разум, прогоняя остатки чуткого сна. Я с неохотой открыл глаза, взял со стола телефон. Вздохнул. До звонка будильника было ещё полчаса. Встал с кровати и побрел в ванну. А затем быстро оделся и вышел из комнаты. И как только я приоткрыл дверь, как ноздри удали едва заметный запах табачного дыма.

Ответ на вопрос я нашел в гостиной. У открытого окна сидела в кресле Виноградова. Она задумчиво смотрела на набережную невидящими глазами, напевала какой-то незатейливый мотив и время от времени подносила к губам мундштук с дымящейся в нем папиросой. Она казалась почти живой. Женщина перестала быть прозрачной. Ее волосы растрепались, словно прическу не могли удержать несколько длинных шпилек.