Бывшие. Вспомнить всё... (СИ)

Еще полистал фотографии, и сунул мне под нос телефон:

— Это мои родители, мама и папа.

Ничего не понимая, я изумленно смотрела на фотографию. На ней, одетая в потрясающе красивое вечернее платье, счастливо улыбалась моя начальница Анна Сергеевна. Ее обнимал мужчина в смокинге. Копия Макса, только намного старше.

Высокий и крепкий. С волосами цвета перца с солью. С морщинками в уголках глаз и на лбу, но все равно, очень красивый.

— Лет через тридцать ты будешь выглядеть также потрясающе, как сейчас твой отец, — прошептала я, и провела пальцем по экрану.

— У вас с Анной разные фамилии…

— В конце девяностых мои родители официально развелись, и мама взяла девичью фамилию. Им нужно было разделить бизнес и создать видимость разных владельцев. Тогда что-то мутное творилось в экономике, и они так подстраховались.

А потом просто забыли пожениться обратно, им и так хорошо вместе, без штампа.

— Но… та женщина, что приходила ко мне… Зачем она назвалась твоей мамой?

Неожиданно Макс подхватил меня на руки, и усадил себе на колени.

Передо мной его глаза, вспыхнувшие шальным изумрудным светом.

— Ладушка, ты мне веришь, наконец? — спросил хрипло.

Ответить я не успела, потому что наши губы оказались совсем близко.

Горячее дыхание обожгло мой рот и в следующий миг Макс запечатал его поцелуем. Жадный язык проскользнул внутрь, заставляя меня застонать.

Мы целовались, как безумные, восполняя целых два года друг без друга. Так много времени без наших сводивших с ума объятий. Без моего прерывистого, частого дыхания. Без его нетерпеливых рук, мгновенно оказавшихся под моим халатом.

Еще миг, и моя одежда лежала на полу, а я повисла на шее Макса, шепча между ударами бьющегося в горле сердца:

— Кровать… там…

Макс что-то захрипел в ответ и не прекращая поцелуя понес меня по коридору.

Сшибая косяки плечами, ввалился в мою комнату, в два шага донес до кровати и с хриплым стоном рухнул на нее, подминая меня под свое большое тело.

— Ладушка, красавица моя, — нетерпеливые руки гладили, кажется, всю меня одновременно. Бедра, спину, руки… Плечи, ребра…

Прохрипел: — Похудела, — и перебрался на грудь. Сжал так, что я громко ахнула и закатила глаза от удовольствия.

Губы приходят на смену рукам. Ласкают, творя со мной что-то безумное. Доводят почти до исступления.