Бывшие. Вспомнить всё... (СИ)

«Наверное представляет, как подарит их своей идеальной женщине», — подумала я злобно и вдруг выпалила, хотя вообще не собиралась ничего ему объяснять:

— В тот день ко мне в институт пришла твоя мать. Нашла меня возле аудитории, где шел экзамен, и сказала, что желает со мной поговорить.

Я замолчала, вспоминая, с каким презрением холеная, стильно одетая женщина с бриллиантами на пальцах и в ушах разглядывала мои дешевые джинсы и свитерок, купленный в секонд-хенде.

Да одни ее перчатки, которыми она снисходительно, как собаку, похлопала меня по плечу на прощание, стоили дороже, чем вся моя одежда.

Я тогда очень ясно увидела, в чем сила таких, как она, женщин. Даже без ее последующих объяснений.…

— Пришла и что?

— Объяснила мне, из какой ты, на самом деле, семьи, Максим Воронов… Рассказала, где мое место относительно тебя. Ты-то, оказывается, и тут меня за нос водил, — я вскинула презрительный взгляд на его красивое, искривившееся в странной гримасе лицо. — Врал мне, что обычный менеджер, а оказалось…

8

— Врал, что ты обычный менеджер, а оказалось…

— Что именно оказалось? — Воронов хмыкнул и, кажется, зевнул, прикрывшись букетом для своей идеальной женщины.

Скучно тебе мои претензии выслушивать, да?

— Ничего, — буркнула я. Замолчала и отвернулась, жалея, что вообще начала с ним объясняться. Зачем я пытаюсь что-то ему высказать? Непрожитая обида обжигает язык? Так ему все равно — стоит, вон, со скучающим видом!

Макс вздохнул, переступил с ноги на ногу и позвал:

— Лада! Лад, я тогда действительно работал простым менеджером в компании своего отца.

— Для твоих родителей имело.

— Не думаю.

Я передернула плечами, не желая вспоминать, какими эпитетами меня награждала его маман.

— Все, проехали, больше это не имеет никакого значения.

— Имеет, Лада, потому что этого не могло быть. Моя мама…

Макс замолчал и достал из кармана телефон.

— Посмотри, эта женщина к тебе приходила?

На экране была открыта фотография, сделанная где-то на курорте. На ней в обнимку на фоне пляжного бара стояли несколько женщин в летних платьях. Улыбались, строили рожицы и выглядели очень милыми и приятными. Даже не верилось, что одна из них обзывала меня дворняжкой и велела проваливать из жизни ее сына.