Бунт отверженных

Для группировки наступили тяжелые времена, и многие стали дистанцироваться от своих «бригадиров» и командиров пятерок. Что не говори, но это было вполне предсказуемо. Впервые многие из членов группировки поняли, что они творят, и по-своему взглянули на свободу."

"Валерий по-прежнему продолжал смотреть на Евгения. Именно сейчас решался один из главных вопросов его жизни – вопрос единоличного лидерства в группировке. Ему казалось, что Дерябин вот-вот скажет, что он больше не хочет иметь ничего общего с группировкой и переложит тем самым незримый рычаг власти в его руки.

Если бы это произошло прямо сейчас, то он не стал бы его ни в чем упрекать, так как тот сделал достаточно много, чтобы сплотить молодежь поселка. Да и за что его было бы упрекать, человек вот-вот окончит институт, и перед ним откроются новые перспективы в его дальнейшей жизни. Однако, Евгений молчал, и Антонову ничего не оставалось, как отвести от него пристальный взгляд.

– Ты знаешь, Валерка, у меня есть знакомый юрист. Он работает в одной юридической конторе.

Может, с ним поговорить. Вдруг он подпишется, было бы очень здорово. Ты знаешь, что меня сейчас беспокоит больше всего? – он сделал паузу и посмотрел на Антонова. – Мне, кажется, что нас начинает по-настоящему разрабатывать уголовный розыск МВД. То, что произошло на островах, было не случайно. Вот ты скажи, откуда опера узнали о нашем набеге?

Это прозвучало столь неожиданно, что Антонов с удивлением посмотрел на своего собеседника.

– Ты хочешь сказать, Женька, что у нас появился «барабанщик», который сливает им информацию?

– Я думаю, что так.

Пока мы его не вычислим и не ликвидируем, больше никаких больших набегов делать не будем. Иначе мы снова можем нарваться на засаду и потерять еще много своих товарищей.

Антонов сморщился от этих слов, словно проглотил что-то кислое или горькое. Ему, во-первых, не понравился утверждающий тон Дерябина. Мысли о лидерстве в группе, занимавшие его еще минуту назад, отошли на второй план. Как ни тяжело ему было это признать, но получалось, что не он, а Дерябин становился реальным лидером группировки.

От осознания этого ему стало не по себе. Ему не сразу удалось подавить приступ ревности и ощущение проигрыша. Он глубоко вздохнул и мысленно сосчитал до десяти.

– Слушай, Дерябин! Ты сбавь обороты. Ты кто такой, чтобы учить меня, как жить дальше? Я не дурнее тебя, хотя институтов не оканчивал. Я не принижаю твои умственные способности, но учить меня не надо.