Бунт отверженных

Он замолчал и выжидающе посмотрел на Садыкова. Однако тот продолжал молчать, видимо осмысливая услышанное. Он, молча, протянул руку Антонову и направился в сторону своего дома. Валерий был доволен, ведь зерно раздора упало в благодатную почву. Он тоже направился домой, быстро собрал вещи. Один из парней отвез его в Зеленый Дол, где он сел в поезд и поехал в Москву.

***

Евгений почти каждый день заезжал в Ново-Татарскую слободу. Вечерами, оставаясь дома один, он рисовал на листе бумаги план расположения улиц в слободе, наносил красные стрелы предстоящего удара, синие стрелы отхода бригад.

– Что это? План взятия Парижа? – со смехом спросил он у Дерябина. – Тебе не кажется, Женька, что ты заигрался в детскую игру под названием война? Скажи, друг, кому все это нужно? Если ты это все делаешь для меня, то напрасно. Лично мне все это не нужно."

"– А, почему ты решил, что я делаю это для тебя? – поинтересовался у него приятель.

Садыков усмехнулся и с пренебрежением посмотрел на Евгения.

– Ты знаешь, мне все это не нравится.

– Что конкретно?

– Вот это все. Ты что, Женька, из себя умника строишь. Думаешь, что если я не учился в институте, то дурнее тебя?

– Я не совсем понимаю тебя. Ты чем-то не доволен?

– С чего ты взял, что я чем-то не доволен? Я пришел к тебе по-доброму, по-доброму хочу и уйти.

Лицо Дерябина застыло и стало напоминать восковую маску. Оно сначала побелело, а затем стало пунцово-красным.

– Марат! Мы с тобой сидели за одной партой. Я всегда считал тебя своим другом и сделал все, чтобы вытащить тебя из тюрьмы. Я никогда не думал, что настанет момент, и ты меня не только обидишь, а даже оскорбишь.

Садыков явно не ожидал подобной реакции со стороны Дерябина. Стараясь как-то сгладить ситуацию, он улыбнулся и попытался его обнять.

– Ты что, неужели обиделся? Да я просто пошутил. Женька! Брось дуться, ну хочешь, я у тебя попрошу прощения?

– Нет, не хочу. Мне твои извинения не нужны. Я не обиделся, ведь ты сказал правду. Вот вы с Антоновым настоящие боевики, а кто я?

Марат замялся. Он не знал, что сказать, чтобы исправить ситуацию.