Бывшая любовница

До вылета оставалось еще несколько часов, Андрей поехал к Маше.

Они нехорошо расстались, надо было... Признаться, что опять вел себя как идиот и все испортил? Сказать спасибо, что помирила его с отцом? Благословение получить?

Он и сам не знал.

глава 40

Это выходя из кабинета Отто Марковича Маша чувствовала прилив энергии, и даже настроение ушло в плюс, а по дороге домой, все нахлынуло снова. Настолько резко, что она даже не смогла ехать дальше, свернула к обочине и остановилась. Наплыв эмоций как удар."

"Несколько секунд, а может, минуту, сидела, закрыв глаза.

Что творится с ее жизнью опять?!

Глубокий вдох, медленно выдохнуть через рот. Еще и еще раз. Удержать контроль над собой, иначе она расползется как истлевшая ветошь. И ничего от Марии Вайс не останется.

Но чтобы удержать тот стержень, который помогал ей жить все эти годы, придется заглянуть в себя.

Медленно открыла глаза. Медленно повернула ключ в зажигании и не спеша вырулила на полосу.

Не спеша ползла, прижавшись вправо, прокручивала в голове дневные воспоминания, пыталась как-то все соединить, связать. Но как бы ей ни хотелось, не связывалось. Выходили две параллельные системы, и ни в одной из них не находила она своего места.

Замуж за дражайшего шефа? Будет крепкая семья, дети, двое, она их даже видела, мальчика и девочку, как и всю остальную жизнь до самой старости.

Только обрадоваться не получалось. Потому что не заслужил этот мужчина взамен своих чувств (если они, конечно, живут в его арийской груди) получить от нее прохладное сердце. Уважать - да, но сможет ли она полюбить его, сделать счастливым? А иначе принять его предложение было бы бесчестно.

- Неужели все упирается в проклятую постель?! - противился, приводил доводы рассудок. - Подумай хорошенько, ведь такими предложениями не разбрасываются!

Она и думала.

Однако при мысли о постели совсем другое лезло в голову.

Картины безумные, жаркие. До озноба горячие, у нее от этих образов до сих пор прикрывались глаза и быстрее бежала кровь. Как это унизительно!!!

Но подсознанию было плевать на все блоки, которые пытался выставить рассудок.

Оно как оголодавший хищник жрало воспоминания.