Бывшая любовница

Руки в карманах, плечи напряжены. Слишком сосредоточенный взгляд. И не понять, за что извиняется, за то, как вел себя на пляже, или что напугал сейчас.

- Ничего, - ответила Маша и поежилась.

- Тебе холодно?

- Нет.

- Но я же вижу, ты дрожишь.

Еще два шага, теперь он снова стоял близко и прожигал ее взглядом светлых глаз. Почти так же близко, как тогда. Невольное движение вырвалось у Маши, захотелось отодвинуться от этого знакомого и незнакомого мужчины.

- Не надо меня бояться, ты же знаешь, я никогда не причиню тебе вреда, - проговорил он негромко, нахмурился и качнул головой, в глазах блеснул отраженный боковой свет.

Маша невольно отметила, что глаза у него похожи на очень светлые сапфиры, а не на кусочки голубого льда. В его голосе таились обида и горечь, ей стало стало не по себе. Стыдно стало.

- Это вы меня простите, я не должна была так реагировать.

- Это реакция на стресс, - произнес он уже мягче. - Тебе надо расслабиться.

Теперь Отто стоял вплотную и смотрел ей в глаза.

- Да...

Он тряхнул волосами и придвинулся еще чуть-чуть. Слишком близко. Опасно. До спасительных дверей холла оставалось каких-то метров десять, но здесь они стояли в тени, и этот призрачный полумрак делал из него мужчину. Превращение надежного как сейф в швейцарском банке шефа в таинственного мачо было неожиданно, вызывало недоумение и невольно пугало.

Это... как если ваша любимая бабушка вдруг возьмет и превратится в серого волка. Кстати.

- Как поживает бабушка? - спросила она, незаметно отодвигаясь от мужчины в сторону.

- Хорошо, бабушка хорошо, - улыбнулся он, склонив голову набок.

И медленным ленивым жестом поправил завернувшееся горлышко ее футболки. Маша невольно дернулась и беззвучно ахнула.

***

Сейчас он не мог позволить себе ни единого промаха. Приходилось сдерживать себя стальными тисками. Она и так замерла, настороженная, готовая в любую секунду удрать.

Черт, раньше надо было думать головой и держать себя в руках. Но это оказалось трудно.

А она заупрямилась.

Она и сейчас упрямилась, встречала его в штыки. Это и придавало остроты всему. И в то же время ранило. Он хотел больше доверия, безграничного доверия. Он его заслуживал!

- Нам надо поговорить, Маша, - сказал он негромко.

- О чем? - голос звучал напряженно.

Это напряжение надо было как-то снять."

"- О нас. О том, чтобы дать себе возможность привыкнуть друг к другу.