Будь со мной

 — Она обхватила себя руками, словно унимая боль.

— Что ты знаешь об истории моей семьи? — поинтересовался он.

В Шеннон заговорило любопытство.

— Не так много, — ответила она. — Король правил небольшим островом у берегов Испании. Потом его, кажется, свергли мятежники, и семья прячется от назойливых папарацци.

— Папарацци? Они в самом деле назойливы, но это меньше всего меня тревожит. Есть люди, которые пытались убить нас всех. Им удалось убить мою мать. Этим людям очень выгодно и в плане денег, и в плане влияния, чтобы семья Медина исчезла с лица земли.

"Защитить ее сына? Холодный пот выступил на лбу Шеннон. Почему она не подумала об этом?

— Поехали быстрее. Мне нужно немедленно попасть домой.

— Совершенно с тобой согласен. Я уже выслал вперед охранников.

Охранников?!

— Когда?

Шеннон едва могла соображать. Что она за мать, если не подумала о том, как все это отзовется на Колби? И что это за человек, который может мгновенно вызвать охранников?

— Я отправил сообщение моим людям, когда мы выходили, — объяснил Тони.

Конечно, у него есть охрана. Ведь он не просто бизнесмен. Тони принадлежит к старинному роду со всеми соответствующими привилегиями.

— А я даже не заметила. Я была слишком взволнована, — прошептала Шеннон, откидываясь на сиденье.

— Ты действительно тот самый Медина? Член семьи свергнутого короля? — спросила она.

Он гордо вскинул голову:

— Я Антонио Медина, третий сын короля Энрике и королевы Беатрис. Я родился на Сан-Ринальдо.

Сердце стучало в ушах, паника не позволяла дышать. Могла ли она предвидеть такое, когда они встретились? Шеннон принесла ужин в комнату для игры в покер. Тони заказал устричный суп и сэндвич «Бедный мальчик».

«Бедный мальчик»! Сколько в этом иронии!

Все слишком непонятно.

И страшно.

Ее руки тряслись, когда она поправляла очки.

— Такое бывает в кино или могло случиться лет сто назад.

— Или в моей жизни. И в твоей тоже. Теперь.

— Нет. Ты и я? — Шеннон пальцем прочертила на сиденье границу. — Это уже история.

Тони затормозил у светофора и впервые с тех пор, как они ушли из ресторана, повернулся к ней лицом. Его черные как уголь глаза обдали ее жаром.