Будь со мной

Шеннон поставила тарелку на стол так, чтобы мальчик не мог ее достать, села и усадила Колби на колени. Эта сцена семейного завтрака смутила Тони. Он оттянул пальцем воротник рубашки и понял, что забыл надеть галстук.

Шеннон отломила кусочек оладьи и передала сыну.

— Прошлой ночью у меня было много времени на размышления.

Значит, она спала не лучше, чем он.

— О чем ты думала после того, как я ушел?

Она подняла на него глаза и покраснела:

— О том, что мне предстоит навестить твоего отца, конечно.

— Конечно, — кивнул Тони и улыбнулся.

— Конечно, — повторил Колби.

Пока мальчик слизывал ореховую пасту с оладий, Шеннон рассматривала хитроумный узор на ободке тарелки и хмурилась.

— Я хочу поделиться нашими планами на эту неделю с Верноном и твоим адвокатом, — сказала она.

Значит, он победил. Шеннон будет в безопасности, а у него появится время, чтобы ее уговорить. Правда, Тони задело, что она не доверяет ему, что ей необходимо сообщить кому-то, куда она едет.

— Ничего не имею против, но почему Вернон? Он — мой приятель.

— Значит, ресторан принадлежит тебе? — Ее тонкие пальцы сжали тарелку. — И ты платишь мне жалованье? Я думала, это ресторан Вернона.

— А ты не знала? — Наверное, это неплохо. Иначе он не смог бы уговорить ее встречаться с ним. — Вернон стал моим другом, когда я очень в нем нуждался. Я с радостью отблагодарил его. Он с избытком вернул мне вложенные деньги.

— Он дал тебе работу, когда ты нуждался в этом? — спросила она.

— Как ты догадалась?

— Он сделал то же самое для меня.

— Ты отрабатывала каждый пенни, который у него получала.

— Конечно, но я ценю его честность и благородство. Он никогда не пользовался тем, что мне очень нужна работа. Он хороший человек. Но давай вернемся к нашим планам. — Шеннон прижала подбородок к головке сынишки. — Для большего спокойствия я поставлю в известность бабушку и дедушку Колби, родителей Нолана.

Брови Тони взлетели вверх. Она редко упоминала о свекре и свекрови, говорила только, что они разорвали с ней отношения после самоубийства их сына. Тот факт, что Шеннон решила сообщить этим черствым людям об отъезде их внука, свидетельствовал о врожденном чувстве чести и ответственности. Тони сомневался, что в подобной ситуации он поступил бы так же.

— Кажется, ты доверяешь всем и каждому, но только не мне.