Будь моей Брейшо

Толкаю дверь драндулета и выхожу, Мак вылетает вместе со мной.

– Ройс…

– Хорошо, – говорю я, – сгоняй на машине за едой и возвращайся. А я тут постою.

– Ты с ума сошел? – моргает он. – Хочешь, чтобы я оставил твою задницу здесь, когда ты мне даже не говоришь, что здесь?

– Не будь занудой, а. – Мои глаза сужаются. – Я в порядке. То, из-за чего я сюда приперся, не требует силовой поддержки.

Мак долго смотрит на меня, иногда он бывает потрясающе тупым.

– Ты уверен?

– Да, чувак. Привези мне буррито и немного шоколада.

Он смеется и плюхается на водительское сиденье, потом высовывает голову в окно.

– А если твои братья позвонят?

– Если они позвонят, они позвонят мне. И я отвечу.

– Но они не знают, где мы, – нудит он.

– А они и не спросят, потому что знают, что я не хочу им говорить. Слушай, отчаливай уже.

Мак смеется и отъезжает, а я направляюсь к скамейке под старым расщепленным деревом – молния в него, что ли, шарахнула?

– Почему ты тут сидишь и пялишься на мой дом?

Я тут же вскакиваю, поворачиваюсь и вижу миниатюрную цыпочку.

Перепрыгиваю через скамейку, приближаясь к ней, а она продолжает стоять в той же позе.

– Я сижу тут, потому что перед домом нет забора, потому что перед скамейкой нет таблички «Сидеть запрещено» и потому что тут нет злобного пса, готового наброситься на меня.

– Зачем здесь злобный пес? Это место настолько безопасно, насколько это вообще возможно.

– Безопасно? Ничего подобного, малышка! – пугаю ее.

Но такую не проймешь.

– Худшее, что здесь происходит, – это то, что Том Марвелл, коммунальный работник, поливает газоны в четные дни.

Так-так, значит, она стерва.

Пристально смотрю на нее.

– Похоже, ты намекаешь, что скоро я попаду под душ?

– Точняк.

– Ты сказала, что это твой дом, Дюймовочка? Ты живешь здесь?

– Ага.

Она выпрямляет спину и становится выше на целый дюйм, я хочу сказать что-нибудь остроумное, но тут дверь дома открывается, и мои губы разъезжаются в глупой улыбке.

Густые темные волосы, бледная кожа…

Идеальное сочетание.

Вот она.

– А, теперь все понятно, – разочарованно говорит коротышка.

– Да ладно, не переживай особо, нервные клетки не восстанавливаются, – говорю я, а сам смотрю, как красотка в дверях подносит к губам в красной помаде сигарету и закуривает.

Ее голова поворачивается в нашу сторону, глаза прищуриваются.