Будь моей Брейшо

– Мне нужна минутка.

Я отвожу от них взгляд, и они без колебаний выходят, закрывая за собой дверь. Ложусь на кровать и кладу руки за голову.

Почему, черт возьми, почему?

На моей шее затягивается петля. Такое чувство, что я не смогу дышать, пока Виктория не окажется рядом или хотя бы в поле зрения.

Она даже не знала меня, но она сочувствовала, переживала и, черт возьми, боролась за меня. Она защищала то, о чем я не знал, и сохранила то, что я мог потерять."

"Показав путь моей дочери к рождению, ее первый вдох, ее первый шаг, Виктория придала моей жизни смысл.

Мэллори навела пистолет, и я слепо нажал на курок – вот что я сделал.

Слова Мейбл стучат в голове:

Насколько я понимаю, якорь сорвался с цепи и упал в самую глубокую часть моря? Но что-то мне подсказывает, что есть человек, который осмелится отправиться за ним. Он нырнет с головой в темные воды, не заботясь о том, выберется ли на поверхность, потому что исправить то, что в тебе сломано, стоит риска потерять все, даже жизнь.

Я видел в Виктории дьявола, тогда как она была святой. Я гнался за мечтой, но пошел не в ту сторону.

Мой взгляд снова падает на пульт. Беру его и нажимаю воспроизведение. Быстро перематываю несколько сюжетов – посмотрю их потом, позже. Но на одном останавливаюсь.

Виктория сидит на коричневом замшевом диване, Зоуи, укутанная одеялом, лежит, положив голову ей на колени. Они обе спят.

Мои девочки.

Мои спящие красавицы.

Огонь разгорается у меня в животе, я бросаю пульт, бегу к двери и распахиваю ее.

– Теперь едем ее искать? – говорит Ройс.

– Теперь едем ее искать.

Глава 33

КэптенМы сидим на траве недалеко от крыльца.

– Черт возьми, мы можем не найти ее, – угрюмо смотрит Мэддок. – Прошло уже три дня, как далеко она могла уехать?

– Далеко, – усмехается Ройс. – Китай, Антарктида. Гребаная Трансильвания.

Бросаю на него хмурый взгляд.

– Да я просто говорю. – Он пожимает плечами.

Рэйвен подается вперед.

– А вдруг она пошла туда, где жила Мария? Не знаю, вдруг она ночует где-то на территории или что-то в этом роде?

– Сомневаюсь, – говорит Ройс, поднимаясь на ноги. – Там ничего нет, кроме пепла и цветов.

– Цветов? – хмурится Мэддок.

Ройс кивает:

– Там цветы и еще стена, увитая плющом, – единственное, что уцелело.

– Какая стена?

– Ну, такая уродливая штука, вся в листьях.