Бриллиант Фортуны

Алексей поставил тот, что выглядел целее, рядом со следом и убедился, что размер незнакомца в точности совпадал с размером Трибуле. Видок, стоя рядом с молодым человеком, сопел ему в затылок.

– Он вернулся, – подытожил Каверин. – Вернулся и забрал бриллиант.

Видок, хмуря брови, начал загибать пальцы, что-то соображая.

– Его взяли в 1822-м… Предположим, что осудили тогда же… Двадцать лет… – Он поморщился. – Какого черта!

– Он бежал? – спросил Алексей с любопытством.

– Да нет, – раздраженно ответил Видок, – это король Луи-Филипп объявил очередную амнистию… Быть сторонником Наполеона уже не является преступлением, тем более что король сам чтит его память.

Каверин задумчиво почесал висок.

– Интересно, куда Трибуле мог поехать с таким бриллиантом?

– Скорее всего, в Париж… Ясное дело, в Тулузе такой камень не продашь.

– Париж – это не город, а вселенная, – заметил Алексей. – Мы можем сто лет искать его там и все-таки не найти… Скверно еще и то, что не мы одни его ищем.

– К кому он мог заглянуть в Тулузе? – задумчиво спросил Видок.

Глава двадцать третья,

в которой Алексея Каверина принимают за нищего, а Видок учит его жизни

– Если бы я вернулся после каторги, – размышлял Алексей, – кого бы я захотел увидеть в родном городе? – Он обернулся к Видоку. – Невесту?

Старый сыщик захохотал.

– Ну, вы даете, мой мальчик… Она наверняка уже давно замужем за другим.

– А если нет?

– Если нет, значит, вы имеете дело не с жизнью, а с романом. И точка!

Они шли по бульвару, обсаженному высокими платанами. Видок помахивал тросточкой, молодой человек сосредоточенно размышлял.

– Думаю, я бы навестил родителей. Если они живы…

– Нет, они умерли, – отмахнулся Видок. – Я уже успел навести о них справки, пока вы шатались черт знает где.

– Вы так говорите, – обиделся Алексей, – будто я виноват.

Видок остановился и, прищурившись, колюче взглянул на него.

– Давайте условимся раз и навсегда, мой мальчик. Человек виноват во всем, что происходит с ним в жизни. Да, я знаю, нынче модно все валить на судьбу, мироздание, провидение, господа бога, но на самом-то деле все гораздо проще! Если вы на ходу сочиняете стихи и с мостовой ступаете под мчащуюся карету, так вам и надо. Вы сами виноваты, нечего разевать рот, когда не следует.