Бог злости

Затем, увидев что-то на своем устройстве, он конфискует их телефоны и механически ощупывает их на предмет других телефонов, камер или электронных устройств.

Все они отправляются в корзину с биркой и с номером. Затем другой кролик натягивает на лицо каждого участника белую маску с номером и повязывает на запястье браслет с тем же номером, прежде чем пропустить их внутрь.

Когда подходит моя очередь, все мое тело начинает дрожать. Мысли роятся в голове, и я оглядываюсь назад, чтобы увидеть, что другие стоят в очереди все дальше и дальше.

Если я уйду сейчас, ничего не случится.

Если я уйду сейчас...

Нет.

Чем это отличается от того, чтобы снова стать трусихой? Смерть Дева задела меня так глубоко, и я долго не могла с этим смириться. Это моя первая реальная возможность пережить это.

Ну и что, что это опасно? Я могу принять ее.

Не знаю, как я получила приглашение, но, возможно, это знак, чтобы быть здесь и, наконец, получить завершение.

Настала моя очередь дать жуткому кролику свой QR-код.

Шестьдесят девять.

Это мой номер. Черт возьми. Какое неприятное совпадение.

Мои шаги осторожны, пока я иду к тому, что кажется палисадником особняка. Гигантское здание возвышается вдалеке с внушительным присутствием готической часовни.

Мы все выстроились лицом к нему, как будто ждем торжественного открытия или чего-то подобного. Некоторые студенты болтают друг с другом, одни говорят с американским акцентом, другие — на русском и итальянском. Некоторые даже на японском.

Я не решаюсь заговорить, иначе меня сочтут слабаком из КЭУ, как красноречиво выразилась Ани.

Вместо этого я сосредотачиваюсь на других студентах, выходящих из ворот. С надетыми масками мы все здесь анонимны, как на извращенной костюмированной вечеринке.

Проходит некоторое время, прежде чем последний участник заходит внутрь. Сто.

Именно столько студентов принимают участие в этой чертовой церемонии.

Ворота скрипят в унисон с воронами, медленно закрываясь. Я все это время смотрю на них, вместе с жуткими кроликами, которые остаются снаружи со всеми нашими вещами.

— Наконец-то это случилось, — с американским акцентом шепчет своему другу, номеру шестьдесят семь, взволнованный мужской голос.