Бог злости

— Хочешь поспорить, сколько времени пройдет, прежде чем она назовет новенькую своей подружкой?

Я вздрагиваю и сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть.

— Что? А... Ава? Да, наверное, скоро.

Сесили останавливается на месте, пристально глядя на меня.

— Что случилось, Глин? Ты выглядишь так, будто увидела призрака.

— Ничего... Я просто отключилась.

Она касается моей руки, и я понимаю, что не стоит принимать это как должное. Сесили из тех, кто хранит свои эмоции в сейфе, поэтому тот факт, что она предлагает мне хоть какое-то утешение, само по себе имеет большое значение.

— Я знаю, что боль еще не утихла, но со временем все пройдет, Глин. Я обещаю.

Я ошарашено смотрю на нее, а потом понимаю, что она говорит о Деве. Это тоже должно было быть моей первой мыслью, но прямо сейчас? Когда я почувствовала тень, преследующую меня?

Это определенно не было у меня на уме."

"— Спасибо, Сес. — Я погладила ее по руке, благодарная за то, что она у меня есть.

Она на год старше нас с Авой и самая серьезная из всех нас, но в ней есть чувство материнства.

Если я расскажу ей о той ночи, она выслушает и не осудит меня.

Но это значит, что мне придется рассказать ей, почему я вообще там оказалась, а этого просто не произойдет.

Не в этой жизни.

Маленькая улыбка приподнимает ее губы.

— Пойдем, спасем бедную душу от Авы.

— Как насчет того, чтобы вместо этого ты спасла меня от моих страданий? — Прохладный тон застает нас врасплох, и вскоре обладатель этого голоса врывается в пространство между мной и Сесили и обхватывает нас за плечи.

Ремингтон Астор, или просто Реми, который старше меня примерно на три года, улыбается нам со своим всеобъемлющим обаянием. Его карие глаза искрятся озорством и чистой бедой. Он строен, как греческий бог, и имеет аристократический нос, который, как он любит напоминать нам, соответствует статусу «его светлости». Маленькая присказка о Реми: он всегда говорит о себе в третьем лице и говорит такие вещи, как «моя светлость сделал это» и «моя светлость сделал то».

Кто-то еще следует за ним. Мой кузен, Крейтон. Ну, технически, Крей — мой троюродный брат, поскольку мой отец и его отец — двоюродные братья. Однако мы с братьями всегда называли его отца дядей Эйденом.

Он на год старше меня и настолько тихий, что его голос едва слышен, но это не следует принимать за застенчивость. Этому маленькому засранцу просто наплевать на всех.

И вообще на все.

Его молчание — всего лишь проявление его скуки.