Бог злости

Его голос понижается до вызывающего дрожь диапазона.

— Я уделил тебе время, как ты и просила, и это было натяжкой с моей стороны, поскольку, повторяю, я не даю. Так что если это не считается хорошим, может, мне стоит отказаться от своего обещания и стать противоположностью хорошего?

— Не... — Этот засранец — большая головная боль. Я никогда не смогу выиграть у него.

— Значит ли это, что я хороший?

— Можешь быть, — бормочу я.

— Посмотри на это. Я вдруг стал в твоем вкусе. — Я поднимаю на него глаза, и в ответ слышу негромкое хихиканье.

— Я не съедобна.

— Судя по вкусу твоей сладкой маленькой киски, ты определенно съедобна.

Тепло поднимается к моей шее и ушам, и мне требуется все, чтобы продолжать смотреть в его сверкающие глаза. Ублюдок наслаждается этим. Возможно, даже слишком.

— Я удивлена, что тебя еще не убили из-за того, как ты меня бесишь. — Я хриплю.

Он целует меня в макушку.

— Это потому, что я умею драться.

— Мы можем идти? — Я начинаю отходить от него, и он удивленно отпускает меня.

Я ускоряю шаг по тропинке, и он догоняет меня, маска у него на шее. Он поднимает с земли биту и закидывает ее на плечо.

Мое сердце сжимается, когда я различаю пятна крови на дереве.

— Ты не знаешь, с теми, кого ты ранил, все в порядке?

— Должны быть.

— Значит ли это, что они не могут быть в порядке?

— Возможно.

— И... ты не собираешься ничего делать, чтобы убедиться в этом?

— Почему я должен? Джереми и охранники Николая позаботятся об этом.

— Тебе... действительно все равно, если ты ранишь кого-то смертельно?

— Опять же, почему? Они добровольно подписались на это."

"— А если бы это была я, которою ты отправил в полет своей битой?

— Я этого не делал.

— А если бы ты это сделал?

Он наклоняет голову в сторону, внезапная тупость делает его глаза приглушенными.

— Ты действительно хочешь знать ответ на этот вопрос?

Мысль о том, что он не имеет для меня абсолютно никакого значения, заставляет мою кровь холодеть, но в то же время, будет лучше, если я этого не сделаю, верно? Я просто буду ненавидеть его еще больше, а мне определенно нужно углубить эти чувства.

Поэтому я киваю.

— Я бы не ударил тебя в первую очередь, потому что я бы узнал тебя.

— А что, если ты сделал это случайно? В середине твоего приступа насилия?

— Применение насилия не означает потерю головы, так что я бы все равно тебя узнал.