Брат, держи удар!

Газеты, журналы и телевидение преподнесли трагическую историю во всех ракурсах. Одни считали Никиту героем, другие негодяем. Но все твердили, что Никита мертв.

Только Валера не верил никому. Не мог Никита погибнуть за здорово живешь. Не мог, и все… Да и тело его не обнаружено. Даже похороны не состоялись. Как же можно считать его погибшим?..

Не думал он, что к Марте Брат будет так трудно попасть. Ее новые охранники долго мурыжили его перед входом в рабочий вестибюль. Он объяснил, что он друг Никиты Брата и хочет повидаться с его женой, выразить свои соболезнования.

Но вот он у нее в кабинете.

Марта — настоящая красавица. Валера невольно залюбовался ею. Строгая прическа, минимум косметики, два крохотных изумруда в ушах. Даже в траурном наряде она была неотразима. Ее холодный взгляд придавал ей особое очарование.

— Я знаю, вы были в дружеских отношениях с моим покойным мужем, — глядя на него свысока, сказала она.

— Марта, как вы можете?.. — возмущенно протянул Валера.

Но по ее лицу лишь скользнула саркастическая улыбка.

— Только не надо утверждать обратное. Слишком хорошо я знаю людей… И не надо мне говорить, что вы не как все. Все равно не поверю…

Марта была жестокой, безжалостной.

— Я не говорю, что я лучше других. Но и о деньгах я сейчас думал меньше всего…

— Но ведь думали?..

— Если честно, думал… Я знаю, Никита скоро вернется. И снова встанет во главе своей корпорации. И продолжит финансирование нашего общего проекта…

Марта долго и пристально смотрела на него. Словно в душу к нему пыталась залезть. Валере стало жуть как неуютно.

— С чего вы взяли, что Никита вернется? — холодно спросила она. — Насколько я помню, вы собирались принести мне соболезнования…

— Никита не мог погибнуть.

— Да?.. А майора Вершинина вы знаете?

— Приходилось иметь дело.

— Он тоже не мог погибнуть?

— Не знаю…

— А я знаю. Мне сообщили, что майор Вершинин умер…. А майора Светлова вы тоже знали?

Валере стало не по себе.

— Он что, тоже?..

— Да, — кивнула Марта — Смерть в результате пулевого ранения.

Только ни жалости, ни сочувствия в ее взгляде. Все тот же холод.

— Его застрелили?..