Большие Песцовые радости

— Я заинтересован в развитии алхимии в княжестве, а не в том, чтобы сидеть на знаниях как дракон на куче золота.

— Это недальновидно, — скривился Рыжов. — Княжеским людям должно достаться больше.

— Достанется больше, — согласился я, — но под клятву.

— Вторую клятву одному и тому же роду, — упрямился алхимик. — Где это видано?

— Других условий у меня не будет, — ответил я, поскольку разговор мне начал надоедать.

Глюк угрожающе рыкнул, так громко, что и на той стороне было слышно. И Рыжов сразу сказал, что подумает, взвесит все риски, а уж потом решит.

И что княжеская лаборатория не такая уж большая, чтобы обеспечивать весь требуемый ассортимент.

«Своим-то мог и помочь с оборудованием, — заметил Песец. — Они же не на дядю работают, а на твой род».

«Может, и помогу. Но мне не нравится ситуация, когда ко мне приходят вроде бы с просьбой и тут же начинают качать права. Я им не мальчик на побегушках».

Я уже заметил, что серьезно ко мне, кроме Шелагиных, никто не относился. Каждый считал, что именно через меня можно продавить бонусы с моих обретенных высокопоставленных родственников.

Со стороны оно так и выглядело: выдержанный суровый дед, спокойный, уверенный в своих силах отец и неоперившийся пацан. Вот только в реале именно пацан прикрывал деду задницу, а не наоборот. Да и то прикрывал не сам, а с помощью симбионта. И была в этом некая несправедливость. Про главного героя не знал никто.

Поэтому, когда я вернулся с Глюком к себе в башню, решил поговорить и с Песцом.

«Я тебя могу как-то отблагодарить?»

«Меня?» — поразился симбионт.

«Ты имеешь к случившемуся отношения куда больше, чем я, но при этом если мне что и перепало, то ты фактически узник, поскольку заперт во мне без права выхода».

«Скажешь тоже, узник. Я все же не полноценная личность, — задумчиво возразил Песец. — Мой создатель надергал черт своего характера для достоверности, но я скорее программа. Я не чувствую себя узником. А ты?»

«Это все-таки мое тело и мои мозги.

У меня прав больше».

Но убрать от себя постоянного наблюдателя я не мог, и это немного напрягало. Иметь такого наставника, как Песец, было прекрасно, но ни он, ни я не могли отключиться друг от друга. Он вынужденно жил моими интересами, а я вынужденно находился под наблюдением, пусть обычно оно было довольно деликатным. Все же создатель Песца этот вопрос не продумал. Я не мог считать симбионта чем-то ненастоящим. Он был личностью, с моей не совпадающей.